ТОМ I. Глава 8. Горячий Источник. Новелла: «Встретить змею»

Том I. Глава 8. Горячий источник  

Небо на горизонте постепенно расцветало яркими красками.

Горячий источник находился на вершине горы, поэтому стоило первому лучу утреннего солнца появиться на горизонте, и он тут же отразится в его водах.

Погрузившись в горячий источник, Шэнь Цинсюань почувствовал, что какая-то сила поддерживает его на поверхности воды, не давая ему тонуть.

Было бессмысленно сравнивать[1] купание в этих природных термальных водах с мытьем в тесной деревянной бочке. Когда горячая вода, наконец, омыла его тело, Шэнь Цинсюань не смог сдержать довольного вздоха.

1
[1] 不可同日而语 bù kě tóng rì ér yǔ бу кэ тун жи эр юй — вещи, о которых нельзя говорить в один и тот же день — обр. в знач.: несовместимые вещи; то, что нельзя сравнивать.

Мгновение спустя И Мо тоже скинул свои одежды и одним прыжком погрузился в воду.

Вода покрылась рябью. Шэнь Цинсюань из-под полуприкрытых век наблюдал, как красивый мужчина с распущенными длинными черными волосами медленно идет к нему. Пропахнувший серой воздух с каждым его шагом все больше наполнялся бодрящим свежим запахом, что источало тело демона.

Шэнь Цинсюань открыл рот, собираясь начать разговор, но вдруг вспомнил, что он немой, и под рукой нет письменных принадлежностей. Выходит, у него не было ни одного шанса поговорить с И Мо. От одной этой мысли как минимум половина его хорошего настроения улетучилась как дым. В конце концов, он не видел змея так долго, и теперь, когда они наконец встретились лицом к лицу, он не мог ничего ему сказать. Разочарование легко читалось без всяких слов на его вмиг помрачневшем лице.

Все это время внимательно наблюдавший за ним И Мо вдруг протянул руку к Шэнь Цинсюаню. Вспыхнувшие зеленым светом холодные пальцы осторожно погладили его горло.

Шэнь Цинсюань удивленно наблюдавший за его движениями, почувствовал странное ощущение в горле, словно изнутри и снаружи его намазали соком мяты. Нельзя сказать, что это было что-то болезненно жгучее или ледяное, но от яркости ощущений из глаз полились слезы.

И Мо убрал руку. Но он даже не заметил этого, ослепленный вспышкой золотого света. Испытав резкий приступ удушья из-за неприятного ощущения в горле и мерзкого вкуса во рту, Шэнь Цинсюань схватился за горло и отчаянно закашлялся.

Сначала это был надрывный беззвучный кашель, потом горло его издало странный хриплый и булькающий звук, который при каждом новом приступе становился все громче, пока он не начал кашлять, как любой здоровый человек.

Он… громко… кашлял?… Когда Шэнь Цинсюань понял это, нельзя было сказать, что он обрадовался или удивился. Струйки соленой влаги из уголков его глаз потекли по щекам, вместе со звенящими звуками кашля. Отражаясь эхом, эти звуки снова и снова разрывали тишину одинокой горной вершины, рассыпаясь галькой по туманным водам горячего источника.

Шэнь Цинсюань кашлял так долго и надрывно, что, казалось, собирается выкашлять свои легкие. Его глаза покраснели, несколько раз, закашлявшись, он глотал горячую родниковую воду. Наконец, совершенно выбившись из сил, лихорадочно хватающий ртом воздух Цинсюань обессиленно упал на выступающий покатый камень.

Оперевшись на локти, И Мо небрежно прислонился к скале напротив него. Понаблюдав за человеком какое-то время, он в конечном итоге расслабленно прикрыл глаза, оставив лежащего на камне Шэнь Цинсюаня самостоятельно разбираться со сбившимся дыханием и приступами кашля.

Минут через десять, когда Шэнь Цинсюань, наконец, перестал кашлять, осторожно прикрывая рукой саднящее горло, он все же осмелился оглянуться и увидел это весьма живописное зрелище.

Посреди туманного горячего источника раскинув руки в стороны, чуть облокотясь спиной на камень, стоял И Мо. Его глаза были закрыты, голова запрокинута, а выражение лица исполнено покоя и умиротворения, словно все остальное в этом мире не имело для него никакого значения.

Только его длинные распущенные волосы, плывущие по воде перед ним, словно жили своей жизнью и время от времени двигались вместе с волнами.

При всей своей неземной красоте сейчас этот демон казался похожим на скульптуру: холодную, бездушную и равнодушную ко всему.

Глядя на него, Шэнь Цинсюань вдруг почувствовал необъяснимую боль в сердце.

Из-за этого нарастающего тягостного ощущения, даже понимая, что смог восстановить свой голос, он продолжал молчать, не в силах оторвать немигающий взгляд от расслабленного змея.

Расстояние между ними было всего-то пару шагов, но пары от горячего источника, как тонкая вуаль, разделяли их, мешая ему разглядеть выражение лица И Мо.

Шэнь Цинсюань снова был пленен красотой змея, а ведь он так долго не мог избавиться от наваждения того первого раза, когда он увидел это лицо и также не смог отвести взгляд. С тех пор он был уверен, что во всем мире не сыскать никого настолько же незабываемо прекрасного.

Под его пристальным взглядом плотно сомкнутые ресницы И Мо задрожали, и он открыл глаза, прямо встретив взгляд человека. Похожие на темные омуты глаза змея смотрели спокойно и равнодушно. В этих холодных озерах глубиной в тысячи метров не было ни следа движения, ни волны, ни ряби.

— Почему ты не счастлив? — без следа интереса в голосе спросил И Мо.

Про себя Шэнь Цинсюань подумал: «Откуда ты знаешь, что я не счастлив?» Но вслух, конечно, ничего такого он не произнес, продолжая просто смотреть на демона. Потребовалось время, чтобы он смог ответить:

— Конечно, я счастлив.

Впервые за почти что двадцать лет он произнес что-то, и голос его звучал хрипло и как-то слишком чужеродно. Он внимательно прислушался к слетевшим с его губ словам, затем постарался вспомнить свой детский голос и, только тщательно сравнив их, убедился, что этот голос действительно принадлежит ему.

— Я… — Шэнь Цинсюань попытался заговорить снова и был поражен звонким звуком, который издало его горло. Снова поработав над собой, он смог убедить себя, что со временем при должной практике сможет контролировать собственный голос, а затем очень медленно продолжил, — Я думал, что ты вернешься через два месяца.

— Конечно, я вернулся, как только завершил дела, — ответил И Мо.

Шэнь Цинсюань тихо выдохнул:

— О…

Опустив голову, он задумался на какое-то время, а затем сказал:

— Я не уверен, что хочу, чтобы кто-нибудь узнал, что я снова могу говорить…

И Мо кивнул, давая понять, что все понимает.

— Если бы меня прямо спросили, как я выздоровел, я бы не смог соврать, — Шэнь Цинсюань говорил медленно, обдумывая каждое слово и отрабатывая произношение, — так что я не буду разговаривать.

После небольшой паузы, он спросил:

— Ты вернул свою линьку?

— Да, — ответил И Мо.

— Это хорошо, — сказал Шэнь Цинсюань и, не зная, что еще добавить, молча опустил голову.

И Мо опустил руки и погрузился глубже в воду. После длительной паузы, он спросил:

— Как ты заболел на этот раз?

Шэнь Цинсюань не ожидал, что змей заговорит об этом. Немного поколебавшись, он все же подробно рассказал обо всем случившемся с ним, естественно, опустив часть с эротическим сном. Просто списал свою болезнь на то, что слишком много выпил и во хмелю заснул в купальне, не заметив, что вода остыла. На самом деле ничего особенного.

Внимательно выслушав его рассказ, И Мо поднял глаза и некоторое время пристально смотрел на него. Было совершенно не понять, что за мысли вертелись у него в голове в этот момент, но вдруг с его губ слетело:

— Молодая госпожа спряталась в будуаре[2], не иначе…

2
[2] 闺阁 гуй гэ guīgé «девичья спальня» — женская половина [дома]/спальня.От переводчика: змей насмехается над Шэнь Цинсюанем, называя его стыдливой «девицей», которая прячет свои желания за показной скромностью.

И Мо произнес эту фразу вскользь, как будто между прочим, но Шэнь Цинсюань сразу же понял, что тот дразнит его, и его лицо вспыхнуло от стыда и негодования. Эта змеюка действительно посмела сравнить Шэнь Цинсюаня с девицей, а его спальню с прелестным будуаром!

Сейчас он злился на себя за то, что его язык не был так хорошо подвешен, как у этого демона. С другой стороны он ведь только начинает заново учиться говорить и вряд ли когда-нибудь сможет сравниться в красноречии с этой змеей, прожившей тысячи лет и поднаторевший в искусстве изящных издевок.

После долгого раздумья Шэнь Цинсюань все же сердито парировал фразой:

— Естественно, но ему не сравниться по толщине с твоей чешуйчатой броней.

Конечно, намек на наглость И Мо был очень изящно скрыт за лежащей на поверхности фразой о неуязвимости брони[3] И Мо.

3
[3] 百毒不侵 bǎi dú bù qīn бай ду бу цинь «неуязвим для сотни ядов» — обр. иметь сильнейший иммунитет и бесстрашие к вредным факторам или воздействиямОт переводчика: отсылка к понятию «толсто-\тонкокожесть», принятому в китайской культуре: толстокожий (толстый слой чего-то) — наглый и беспардонный, не считающийся с чувствами других, а тонкокожий (и тонкий, в целом) – излишне стыдливый и неуверенный в себе. Так что здесь Шэнь Цинсюань в ответ на обвинение «в девичьей стыдливости», говорит, что по «толщине шкуры» (наглости) ему никогда не сравниться с И Мо.

Отмокающая в горячих водах парочка так увлеклась словесным поединком, что забыла о времени. Ночь подошла к концу, забрезжил рассвет, и из-за горизонта величественно выплыло красное солнце, щедро одарив своим светом горный источник.

Речь Шэнь Цинсюаня становилась все более плавной и приятной на слух. Не желая пропустить ни единого слова из-за плеска воды, он и сам не заметил, как переместился ближе к И Мо.

Сидя рядом с демоном, он слишком поздно заметил, что уже давно рассвело и пронизанная солнечным светом прозрачная вода совершенно не скрывает их полностью обнаженные тела.

Лицо Шэнь Цинсюаня сразу же залилось краской. Он стыдился своего немощного тела, которое по сравнению с крепким телом И Мо выглядело так, словно принадлежало юноше, еще не получившему право носить венец[4]. Его исхудавшие руки и ноги были действительно уродливы. Он быстро опустил голову и ухватился за скалу, чтобы отодвинуться подальше. Однако из-за его нервного состояния и слабости тела, пальцы, как назло, соскользнули с гладкого мокрого камня и, не успев перехватиться, он с плеском с головой погрузился в горячую воду источника.

4
[4] В древнем Китае совершеннолетние юноши (20 лет и более) собирали волосы в хвост и скрепляли их при помощи гуани冠 guān «хохолок» — венец.

Наблюдавший за его хаотичными перемещениями И Мо сразу понял, что у него на уме. Когда он увидел, как Шэнь Цинсюань неловко бултыхается в воде, то счел это забавным и решил сыграть с ним злую шутку. Спасать человека прямо сейчас не было никакой нужды, ведь в этом источнике утонуть было практически невозможно.

Погрузившийся в воду Шэнь Цинсюань хаотично размахивал руками, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь. На краю его сознания уже зародилась тревожная мысль о том, что почему-то И Мо все еще не вытащил его. Погруженный с головой под воду, испугавшись, он распахнул глаза.

Его взору предстала пара человеческих ног, которые могли бы принадлежать атлету. Стройные, но хорошо развитые, с четким мышечным рельефом и красивым изгибом стопы.

Взгляд проследовал по линии голени еще выше. Между мускулистыми крепкими бедрами обнаружились заросли иссиня-черных волос, колышущиеся в воде как водоросли, омываемые течением реки. В этих зарослях гнездился половой орган[5] змея, который даже в неэрегированном состоянии пугал своими размерами. Впечатленный Шэнь Цинсюань поспешил оправдать аномальные параметры этой части тела И Мо тем, что толща воды искажала истинные размеры вещей.

5
[5] 性器 xìngqì синци «природный\сексуальный инструмент\талант» — половой член; сленг: хуй.

В абсолютно прозрачной воде он смог в деталях рассмотреть пухлую грибовидную головку, возвышающуюся над нежной упругой «ножкой», венчик и даже маленькую дырочку уретры.

Шэнь Цинсюань не знал, откуда у него силы взялись: вцепившись в отвесную скалу, он с плеском вынырнул из воды.

Лицо пылало от стыда, сердце билось как барабан. Ему никак не удавалось отдышаться, и он не поручился бы, что это из-за того, что он наглотался воды.

Держась одной рукой за каменную стену, а другой вытирая воду с лица, Шэнь Цинсюань поймал на себе полный скрытой насмешки взгляд змея.

Сердце Шэнь Цинсюаня сорвалось на бешеный бег. Утратив на мгновение контроль над своим телом, он снова нахлебался воды. Поспешно зацепившись за камень, Шэнь Цинсюань склонил голову и закашлялся, используя собственную немощь, как передышку, чтобы унять сердцебиение.

В этот момент он ясно услышал холодный насмешливый голос И Мо прямо в своем ухе:

— Молодой господин Шэнь, может ли вкус этой горячей воды сравниться с тем чудесным вином с Праздника Луны?

Теперь Шэнь Цинсюань окончательно убедился, что этой змее просто нравится подшучивать над ним, и все его вопросы преследовали единственную цель — подразнить его. Однако сейчас все его мысли были заняты ощущениями, которые он испытал в ту ночь на Праздник Луны, когда, лежа в ледяной ванне, почувствовал, как холодное тело обвилось вокруг него. И, тем, что увидел только что…

Не удержавшись, Шэнь Цинсюань краем глаза покосился на воду. Из-за его неловкости они оба оказались еще ближе к друг другу, и ему не пришлось напрягаться, чтобы снова рассмотреть впечатляющее размерами «оружие» змея в прозрачной воде.

Внезапно в его голове сами по себе всплыли слова: «похоть лежит в основе змеиной натуры».

Эти четыре слова как насекомые-паразиты[6] в одно мгновение проникли в его сердце, породив грязные мысли[7], ему совершенно несвойственные, а потом его просто накрыло горячей волной неудержимого плотского желания.

6-7
[6] 蛊虫 gǔchóng гучун «ядовитая магическая тварь» — мифические насекомые-паразиты, которые, проникнув в тело жертвы (мозг или сердце), могли управлять ей.

[7] 欲念 yùniàn юйнянь «любовные мысли» — вожделение; страстное желание (чаяние); любовное томление; похоть.

Шэнь Цинсюань почувствовал, как еще не успокоившееся сердце опять забилось быстро и хаотично. Этот звук, словно ливень в горах, барабанящий по каменной насыпи, с каждой секундой становился все громче и сильнее.

Не в силах сопротивляться, он словно со стороны наблюдал, как годы его телесного воздержания и духовной чистоты[8] в одно мгновение были смыты водой и развеяны по ветру.

8
[8]清心寡欲 qīngxīn guǎyù цинсинь гуаюй «очистить сердце и умерить желания».

Принцип одного из путей совершенствования, когда в основу совершенствования духа ложится воздержание от плотских радостей и сохранение чистоты тела. Также стоит отметить, что вода, по поверьям древних китайцев, олицетворяет иньскую «демоническую» энергию.

Холодея от ужаса, Шэнь Цинсюань отпрянул в сторону, отвернулся, еще глубже погрузился в воду и, распластавшись на прибрежном камне, стыдливо зажал между ног свой так некстати восставший член. Сославшись на внезапную дурноту, он спрятал лицо в изгибе локтя, пытаясь справиться с внезапным удушьем и подавить охватившее его вожделение.

И Мо не двинулся с места. С затаенным блеском в глазах и равнодушным выражение на лице змей смотрел на лежащего на скале человека. Со стороны казалось, что бледное и истощенное тело трепещет от страха. В спокойных водах горного источника эта неконтролируемая дрожь рождала все новые волны, которые, словно невидимые нити, тянулись от напряженного тела Шэнь Цинсюаня к расслабленному телу И Мо, позволяя змею ощутить самое мельчайшее движение в воде, разделить каждую судорогу нарастающего желания и сполна насладиться хаотичной кульминацией.

Подобно божеству, этот змей, казалось, безучастно взирал на страсти, что мучили живых существ смертного мира.

После затянувшейся тишины Шэнь Цинсюань, наконец, поднял голову от изгиба локтя. Не осмеливаюсь взглянуть на И Мо, он, старательно пряча глаза, прошептал:

— Отнеси меня домой.

И Мо долго не отвечал ему.

Шэнь Цинсюань совсем было пал духом, как вдруг почувствовал холод. Неведомо как в один миг И Мо оказался у него за спиной. Холодная как лед рука легла ему на плечо, одним рывком поворачивая Шэнь Цинсюаня так, что они оказались лицом к лицу. Но, кажется, даже это не удовлетворило змея, потому что он притянул его еще ближе.

Еще мгновение и щеки этих двоих оказались так близко, что они могли чувствовать дыхание друг друга. От такой интимности Шэнь Цинсюань снова покраснел до корней волос.

— Молодой господин Шэнь, — голос И Мо оставался таким же холодным и безэмоциональным, словно он в самом деле был выше любых земных чувств и говорил о делах, которые не имели к нему никакого отношения. — Люди и демоны испокон веков ходят разными дорогами, ты обязательно должен хорошо обдумать это.

Красное лицо Шэнь Цинсюаня стало белым как мел.

Но он не успел никак отреагировать, как почувствовал, что перед глазами замелькали цветные пятна, и ветер зашумел в ушах.

В мгновение ока он вернулся в усадьбу и оказался лежащим в своей постели.

Похоже его вернули назад и бросили одного. Кровь тут же отхлынула от лица, лихорадочный румянец сменился пепельной белизной.

«Встретить змею». ТОМ I. Глава 8. Горячий Источник. Автор: Сухэнь. Перевод: Feniks_Zadira

< Глава 7  ОГЛАВЛЕНИЕ  Глава 9 > 

Сноски с пояснениями по тексту:

  1. 不可同日而语 bù kě tóng rì ér yǔ бу кэ тун жи эр юй — вещи, о которых нельзя говорить в один и тот же день — обр. в знач.: несовместимые вещи; то, что нельзя сравнивать.
  2. 闺阁 гуй гэ guīgé «девичья спальня» — женская половина [дома]/спальня.От переводчика: змей насмехается над Шэнь Цинсюанем, называя его стыдливой «девицей», которая прячет свои желания за показной скромностью.
  3. 百毒不侵 bǎi dú bù qīn бай ду бу цинь «неуязвим для сотни ядов» — обр. иметь сильнейший иммунитет и бесстрашие к вредным факторам или воздействиямОт переводчика: отсылка к понятию «толсто-\тонкокожесть», принятому в китайской культуре: толстокожий (толстый слой чего-то) — наглый и беспардонный, не считающийся с чувствами других, а тонкокожий (и тонкий, в целом) – излишне стыдливый и неуверенный в себе. Так что здесь Шэнь Цинсюань в ответ на обвинение «в девичьей стыдливости», говорит, что по «толщине шкуры» (наглости) ему никогда не сравниться с И Мо.
  4. В древнем Китае совершеннолетние юноши (20 лет и более) собирали волосы в хвост и скрепляли их при помощи гуани冠 guān «хохолок» — венец.
  5. 性器 xìngqì синци «природный\сексуальный инструмент\талант» — половой член; сленг: хуй.
  6. 蛊虫 gǔchóng гучун «ядовитая магическая тварь» — мифические насекомые-паразиты, которые, проникнув в тело жертвы (мозг или сердце), могли управлять ей.
  7. 欲念 yùniàn юйнянь «любовные мысли» — вожделение; страстное желание (чаяние); любовное томление; похоть.
  8. 清心寡欲 qīngxīn guǎyù цинсинь гуаюй «очистить сердце и умерить желания».

    Принцип одного из путей совершенствования, когда в основу совершенствования духа ложится воздержание от плотских радостей и сохранение чистоты тела. Также стоит отметить, что вода, по поверьям древних китайцев, олицетворяет иньскую «демоническую» энергию.

Том I. Глава 8. Горячий источник  18+

[3d-flip-book id=”4307″ ]

Глава 8. Горячий источник

[3d-flip-book id=”4308″ ]

Глоссарий “Встретить змею» на Google-диске

Добавить комментарий

18+ Контент для взрослых