ТОМ I. Глава 5. Отношения двух благородных людей. Новелла: «Встретить змею»

Глава 5. Отношения двух благородных людей

Этот сезон выдался на редкость дождливым. В прошлом в это время года в горах тоже часто были ливни, но на этот раз все происходило до странного часто: за полмесяца выдалось всего два солнечных дня.

Шэнь Цинсюань давно научился с пользой проводить время взаперти. Пойманный в ловушку своей комнаты, он не злился на капризы природы, а, облокотившись на приоткрытое окно, день за днем слушал дождь.

В поле его зрения попадали и несколько ярких цветочных бутонов. Промокшие цветы вздрагивали и трепетали от падающих на них дождевых капель, растеряв всю былую красоту и достоинство. Когда интерес к звукам за окном пропадал, Шэнь Цинсюань, чтобы развлечь себя, разворачивал бумагу и рисовал акварелью размытые[1] дождливые пейзажи.

1
[1] 渲染 xuànrǎn сюаньжань «капать тушью» — живопись тонкими тональными переходами; художественный эффект в китайской живописи, когда используются чернила или краска, чтобы выделить изображение объекта на более размытом заднем фоне.

Вечером он съедал чашку риса с пряностями и погружал уставшее тело в теплую воду, пахнущую лекарственными травами, и только когда от усталости опускались веки, звонил в колокольчик, чтобы призвать слугу, который помогал ему раздеться и лечь спать.

В тот день всю ночь напролет лило как из ведра.

Шэнь Цинсюань предположил, что на этот раз И Мо не придет, поэтому лег в постель еще засветло. Однако так как ему не спалось, он, облокотившись на изголовье, рассматривал маленький столик с шахматной доской[2]. В одной руке мужчина держал руководство по игре, а другой расставлял камни так, как это было написано в книге.

2
[2] 棋盘 qípán ципань — доска для облавных шашек (вэйци); 围棋 вэйци — логическая настольная игра с глубоким стратегическим содержанием, возникшая в Древнем Китае, по разным оценкам, от 2 до 5 тысяч лет назад — wikipedia.

Черные и белые камни, которые еще недавно были беспорядочно рассыпаны на доске, вдруг превратились в подвластные его рукам многотысячные армии, ждущие лишь приказа, чтобы, не жалея своих жизней, окружить и уничтожить противника. Чем-то они напоминали Шэнь Цинсюаню вырвавшихся из клетки тигров, готовых атаковать даже людей.

Пока он сосредоточенно передвигал игральные камни на доске, занавеску на кровати словно подхватил легкий ветерок, аккуратно и деликатно отодвинув ее с угла.

Шэнь Цинсюань поднял голову и с удивлением посмотрел сквозь зеленую тюль.

В комнате никого не было, но Шэнь Цинсюань знал, что тот, кого он не ждал сегодня, все-таки пришел, поэтому быстро поднял полог, защищавший его от москитов, и сделал приглашающий жест в сторону пустого места с другой стороны игрального столика.

Ощутив дуновение холодного воздуха и знакомый запах, Шэнь Цинсюань поспешно убрал игральные камни и достал из прикроватного секретера бумагу и письменные принадлежности. Разложив все на столике, он написал:

«Ветер и дождь сегодня особенно сильны, иди сюда, садись скорее».

Большая кровать слегка задрожала, и на тонком стеганом одеяле рядом с шахматным столиком появился след от тела невидимого гостя.

Дождь, барабанивший за окном, весь день только набирал силу, так что Шэнь Цинсюань был уверен, что сегодня его ночной гость точно не придет. По этой причине на нем было только белоснежное нижнее исподнее, передняя пола которого распахнулась. Нефритовая шпилька тоже давно лежала на прикроватном столике, и похожие на блестящий шелк длинные черные волосы свободно рассыпались по спине и плечам. Выражение лица мужчины было разомлевшим и расслабленным.

Только когда И Мо сел с другой стороны шахматной доски, молодой господин Шэнь понял, что выглядит несколько непристойно и торопливо дописал:

«Я не ждал, что ты придешь».

Он выжидательно посмотрел на пустое пространство напротив, но там не было никакого движения.

Шэнь Цинсюань был весьма удивлен. За те несколько месяцев, что они знали друг друга, хотя И Мо часто вел себя подчеркнуто безучастно, но всегда был предельно вежлив и отвечал на все его вопросы.

Что случилось с ним сегодня?

В разгар его мысленных терзаний, зашелестела бумага и выдернутая из его руки кисть переместилась на другую сторону шахматной доски.

На бумаге постепенно проявились первые слова, написанные знакомым почерком, но неожиданно это было прощание.

И Мо собирался покинуть горы и отправиться куда-то в другое место.

Когда Шэнь Цинсюань прочитал это, сердце его чуть не выпрыгнуло из груди. Охваченный паникой, он схватился за кисть и пляшущим нервным почерком принялся закидывать змея вопросами:

«Куда ты идешь? Когда вернешься?»

В этот момент все его достоинство и образцовые манеры растаяли без следа.

И снова кисточка и исписанный лист перекочевали в невидимые руки, и на бумаге все так же неспешно и ровно стали появляться новые идеально выписанные иероглифы. Последние двести лет тысячелетний демон искал одну вещь, и на днях он получил добрые вести, поэтому ему нужно спуститься с горы, чтобы забрать ее.

Сердце Шэнь Цинсюаня чуть успокоилось.

Однако помолчав немного, он все же не смог сдержать свое любопытство и спросил, что это за драгоценная вещица, раз И Мо так долго ее искал и теперь так спешит получить.

Кисть на несколько мгновений зависла над бумагой, прежде, чем выписать два слова:

«Змеиная линька».

Шэнь Цинсюань изумленно посмотрел на пустое место перед собой.

Что касается демонического змея, то в тот день он пребывал в самом благостном расположении духа, ведь ему, наконец, удалось обнаружить то, что он искал в течение многих лет. Расправив бумажный лист, И Мо начал рассказывать… Оказывается, что около двухсот лет назад, проходя через очередную кальпу, И Мо спрятался в горах. Во время испытания змей сбросил свою старую кожу, однако, когда все закончилось и он пришел в себя, то обнаружил, что его змеиная линька бесследно исчезла.

Хотя ему самому была не слишком приятна эта сброшенная тонкая кожа, но, в конце концов, линьку тысячелетнего демона обычной точно не назовешь и, попади такая вещь не в те руки, беды не избежать. Во все времена находилось немало совершенствующихся, которые охотились на этот волшебный артефакт.

Вплоть до сегодняшнего дня он пытался вернуть свою сброшенную кожу, но в его поисках не было никаких подвижек, а сейчас появилась надежда.

Прочитав эти слова, Шэнь Цинсюань решил расспросить его в подробностях, и, внезапно, И Мо ответил на все его вопросы, ничего не скрывая. Было неизбежно, что некоторые из прошлых событий, включая тайну его происхождения, всплывут в процессе разговора. Однако И Мо совершенно не беспокоился о сохранности своих демонических тайн или о том, что Шэнь Цинсюань тщательно фиксирует каждую деталь его нежданных откровений.

До этого дня Шэнь Цинсюань знал только, что И Мо был змеиным демоном, но не имел никакой информации о его родословной и прошлом. Сегодня ему открылось, что И Мо стал демоном, потому что какой-то бессмертный изменил[3] его, и случилось это довольно далеко от этих мест.

3
[3] 点化 diǎn huà дянь хуа — наставлять на путь истинный, превращать, магическая трансформация в исполнении даосского бессмертного.

Шэнь Цинсюань взялся за кисть, чтобы спросить:

«Почему ты покинул родные края?»

Подумав немного, И Мо ответил одним словом:

«Шумно».

Для людей отчий дом — это корень души и дом для сердца, для змеи же — это место, где она родилась, и не более того. Первоначально И Мо был просто маленькой невежественной змейкой. Он спал, когда был сыт, просыпался, когда наступала весна, впадал в спячку, когда приходила зима. Живя одиноко в горной пещере, маленький змей ничего не знал о том, что происходит за ее пределами.

Между тем тогда весь мир пребывал в смятении, и пожар войны захватил земли почти всех государств. Такие смутные времена, однако, всегда были благодатной почвой для появления новых лидеров, духовных школ, ученых, святых, героев, а также демонов и прочей нечисти. В тот беспокойный век на мировом небосклоне вспыхивали новые звезды среди заклинателей, алхимиков, последователей бодхисаттвы и других религий.

Он же был маленькой змеей, которая в то лихое время мирно жила в захолустье и подумать не могла, что пожар когда-нибудь доберется и до нее.

Но сигнальные костры горели все ближе, и вот пламя войны вплотную приблизилось к его поросшей зеленью горе.

У подножия горы громко загремели барабаны, воздух огласили воинственные крики, засверкала холодная сталь и пролились реки крови. Тысячи юношей с честью пали в том сражении и были преданы земле[4] на поле битвы.

4
[4] 马革裹尸 mǎgéguǒshī магэгоши «тело было погребено в шкуре коня» — обр. в знач.: героически погибнуть в сражении; быть похороненным на поле боя.

Но не все тела захоронили в их первозданном виде. На залитой кровью земле остались лежать внутренности, отрезанные руки и ноги.

Кровавая жатва и обида множества душ, мечтам и устремлениям которых было суждено сгинуть[5] здесь навеки в конце концов породили демоническую энергию обиды. В течение нескольких дней маленькая зеленая гора была во власти холодных ветров[6] и мрака.

5-6
[5] 壮志未酬 zhuàng zhì wèi chóu «высокие устремления не вознаграждены» — постарел или умер не добившись своих целей / не реализовав своих амбиций.

[6] 阴风 yīnfēng «ветер инь» — зимний/северный ветер; дуновение загробного мира (при появлении нечистой силы, которая питается от энергии инь).От переводчика: неудовлетворенность и обида душ погибших была связана не только с гибелью тела, но и с тем, что тела не были захоронены как подобает. Согласно верованиям древних китайцев, если человек похоронен без какой-то части тела, то в следующей жизни он также будет рожден инвалидом, с несчастливой судьбой или не сможет возродиться совсем.

Однако и тогда под гнетом тьмы он все еще оставался бестолковой маленькой змеей.

Питаясь демонической энергией, его дух быстро рос, и однажды жизнь свела его с бессмертным мудрецом.

В один из дней у подножия горы появились два даоса, один из которых, совсем еще ребенок, преданно следовал за своим мудрым наставником.

Тем временем только пробудившийся от зимней спячки маленький змей И Мо выполз из своей пещеры и отправился на поиски еды. Он все еще не до конца пришел в себя после зимнего сна, и его жесткое и неповоротливое тело наткнулось на сапог даоса.

Подросток испуганно вскрикнул и поднял ногу, чтобы пнуть змею, но учитель остановил его.

Маленький змей И Мо понял, что эти двое мужчин не собираются усложнять ему жизнь, а у него не было желания вредить им. Хотя он был голоден, но съесть этих двоих ему было не под силу, поэтому он повернулся и попытался уползти, но его окликнул старший даос:

— Змея.

И Мо понял, что это обращаются к нему, поэтому прекратил движение и, повернув голову в направлении голоса, холодно посмотрел на даоса похожими на черные соевые бобы глазами, словно бы ожидая продолжения разговора.

— Ты очень интересная змея, весьма одаренная духовно.

В то время И Мо был просто безымянным и безногим червяком. На горе было немало птиц и зверей, часть которых также воспользовались духовно богатой средой, чтобы получить душу и стать демоническими совершенствующимися или бессмертными духами. Они все были очень шумными и не слишком интересовали И Мо, хотя и могли бы наставить его в том, как правильно взращивать свой демонический дух. Но змей никогда не собирался совершенствоваться ни в духа, ни в демона, его вполне устраивало его текущее состояние.

Однако именно в тот день безмятежное существование змеи было нарушено заявившимися на гору даосами.

Старший из них достал из-за пояса флягу с вином и широко улыбнулся ему:

— Вижу, что ты только что проснулся и должно быть в желудке у тебя пусто и холодно. Не против, если я угощу тебя выпивкой? — не дожидаясь ответа, он раскупорил вино.

Неизвестно из чего было сварено то вино, но сладкий пьянящий аромат ударил в ноздри змея. Хотя И Мо понимал, что у этого бессмертного недобрые намерения, он был слишком голоден и, чуть поколебавшись, приник к фляге из тыквы.

Когда же змей закончил пить и снова поднял глаза, то обнаружил, что мир перед ним стал совсем другим.

Окружающий их лес был окутан облаком насыщенной темной энергии, в котором можно было разглядеть вспышки дыхания жизни, окрашенные в красный и зеленый цвета[7]. Так его привычный мир изменился навсегда.

7
[7] 红绿气息 hónglǜ qìxī хунлу циси «красное и зеленое дыхание жизни»; 红绿 «красный и зелeный» — цвета ян[красный] и инь[зеленый]: мужской и женской сил природы; 气息 «вдыхаемый воздух» — дыхание; запах, аура.

Все еще щерясь в улыбке, даос присел на корточки и принялся растолковывать змею, что такое демоническая энергия, энергия одержимости и энергия обиды[8]. Также он подробно разъяснил в чем разница между разными по уровню демонами. Наконец, даос с довольным видом убрал за пояс пустую тыкву и сказал:

8
[8] 魔气 móqì моци, 妖气 yāoqi яоци и 怨气 yuànqì юаньци.От переводчика: во всех трех случаях речь идет об отклонении ци. 气 qì ци — очень широкое понятие, включающее и воздух, и дыхание, и дух (эфир), а также душевные силы/духовную энергию человека; в нашем случае речь идет именно о демонической духовной энергии (и ее проявлении — дыхании), которая подразделяется на три разновидности: энергия демона; энергия одержимости — соблазнения злом (понятие «яо» включает в себя зло/нечисть и соблазн); энергия обиды («юань» обида и ненависть в сердце).

— Выпив мое вино, ты сразу же сформировался в полноценного демона. Больше ты не червяк-переросток, годный только на то, чтобы его поймали, освежевали и сделали из него наваристую похлебку.

Ошеломленный И Мо долго не мог ничего сказать.

Затем даос дал ему имя и, удовлетворенный, с легким сердцем пошагал прочь, как будто даже позабыв о том деле, что привело его в эти горы. Скорее всего так же быстро он забыл и об этой встрече, ведь ему было в общем-то все равно, как сильно повлиял его поступок на всю жизнь одной горной змеи.

А змеиному демону И Мо, который до того дня не интересовался духовным ростом, пришлось учиться черпать энергию от солнца и луны[9], самостоятельно изучая основы совершенствования[10].

9-10
[9]日月 rìyuè жиюэ «солнце и луна» — дни и месяцы; жизнь человека; жизненные циклы.

[9] 修炼 xiūliàn сюлянь «затачивать\строить и закалять\обрабатывать» — совершенствовать и закалять себя; даос. совершенствование и плавка: термин даосской внутренней алхимии, связанный с совершенствованием собственной природы и плавкой собственной изначальной ци.

Ему нетрудно было принять тот факт, что он стал демоном, главная проблема была в том, что очень быстро он понял, как много одержимых демонической энергией демонов живет на его горе. Раньше И Мо был обыкновенной маленькой змеей, и все эти демоны презирали его, но после того, что сделал с ним даос, он стал отличаться от обычных демонических тварей, и многие из них захотели испытать его на прочность. И Мо же по природе своей любил тишину, поэтому ему это быстро надоело.

Кроме того, жившие на горе духи птиц и животных, с которыми И Мо был давно знаком, один за другим вставали на порочный путь: их чистые души зверей, одержимые любовью, ненавистью, страстным желанием и гневом погибших солдат, становились беспокойными и безумными, в итоге теряя свою целостность.

Так однажды и дух иволги, которая часто пела, сидя у него на спине, исчез в одну ночь.

Громкие крики и вой беснующихся тварей, в конце концов, вынудили И Мо покинуть свое убежище и уничтожить всех духов, что были одержимы темной энергией неупокоенных душ. Днями и ночами он без устали уничтожал мелкую шумную нечисть, а, когда все было кончено, и сам покинул родные края.

Со временем И Мо стал мудрее и осознал, что изменивший его человек, пришел на гору именно для того, чтобы подавить злобную энергию, что витала над ней. Когда тот бессмертный понял, что сделать это ему не под силу, он просветил чистую сердцем и скромную в желаниях маленькую змею. Этот хитрый даос с лихвой одарил змею духовной силой и знанием, но лишь для того, чтобы в будущем она стала его оружием, которое уничтожит пораженных злом духов горы.

Только демон мог сражаться на равных и уничтожить одержимых злом духов природы.

Даже будучи простым человеком из плоти и крови, исполнив подобную миссию, И Мо захотел бы получить воздаяние.

Так, познав себя и причину своего создания, демонический змей не выказывал ни радости, ни гнева. Вместо этого он нашел другую наполненную духовной энергией гору, где практиковался еще сотню лет, чтобы обрести человеческую форму и спуститься к людям. Он долго бродил по миру в поисках реинкарнации того даоса, а когда нашел его новое воплощение, то посмеялся над ним точно так же, как он сам когда-то над маленькой глупой змеей. В итоге тот человек не выдержал и покончил с собой, повесившись на балке, тем самым окончательно погасив свой долг перед ним, а И Мо вернулся в горы, где продолжил совершенствоваться.

Впоследствии тот даос возродился и прожил еще три жизни, прежде чем вознесся на Небеса и стал истинным небожителем. Со временем прошлое забылось и растаяло как дым.

Шэнь Цинсюань с восторженным вниманием узнавал о прошлом И Мо, но в конце его повествования низко опустил голову, чтобы скрыть невольную улыбку. Про себя в тот момент он подумал, что нити судьбы того даоса и этой змеи долгое время были связаны, но в итоге их история имела свое начало и свой конец.

Решив так, он снова взялся за кисть:

«Надолго ли ты уйдешь?»

И Мо тут же ответил:

«Если все пройдет быстро — на два месяца, медленно — на полгода».

Стоило Шэнь Цинсюань прочитать, что разлука может затянуться на полгода, он больше не мог скрывать своего расстройства. Хотя в последнее время этот змей стал очень близок ему, они все еще были просто случайными знакомыми, поэтому все, что он мог позволить себе, это спросить:

«Потребуется так много времени?»

Змей ответил:

«На этой горе много нечисти. Если почувствуешь себя одиноко, можешь возжечь благовония и призвать их».

Хотя эти слова были вежливы и полны беспокойства о нем, но по-прежнему совершенно лишены эмоциональной окраски. В сердце своем Шэнь Цинсюань был разочарован и расстроен. Для него вполне достаточно было видеть рядом одного единственного демонического змея. Он вовсе не нуждался в том, чтобы ему сватали в компаньоны других демонов и монстров.

Склонив голову набок, мужчина скрыл за длинными волосами расстроенное выражение своего лица.

Сидевший напротив И Мо тоже некоторое время выдерживал паузу, прежде чем снова взялся за кисть и написал:

«Прощай».

Хотя Шэнь Цинсюань оставался неподвижным, краем глаза он следил за каждым движением кисти. Когда его взгляд упал на начертанное на белой бумаге слово, его сердце чуть не выпрыгнуло из груди. В этот момент фонарь над кроватью ярко вспыхнул. Шэнь Цинсюань вцепился в край одеяла так сильно, что побелели костяшки пальцев.

Полог опять отодвинулся, и хотя демон был невидим, Шэнь Цинсюань знал, что тот встал, собираясь уйти, и в этот момент он вдруг почувствовал невыносимую тоску и печаль.

Зависимость от других заложена в людей самой природой, и Шэнь Цинсюань не был исключением. Хотя он ненавидел свою зависимость от этого демона, сейчас у него не было времени думать об этом. Двадцать лет он был один, но благодаря этому необычному знакомству последние два месяца его черно-белая жизнь заиграла новыми красками. Он и сам не заметил, как вместе с доверием к этому демону появилась зависимость от него.

А теперь ему предлагали просто отказаться от их связи и расстаться на полгода.

Вот так это их дружеское общение двух благородных людей в итоге закончилось ничем.

Шэнь Цинсюань вдруг вскинул голову, поднял кисть и написал на листе бумаги, все еще лежавшем перед ним:

«Ты был добр ко мне, и я хорошо к тебе отношусь. Мы расстаемся на несколько месяцев, и я буду скучать. Раз ты пришел попрощаться со мной, почему не дашь взглянуть на себя хотя бы одним глазком? Тогда в будущем, проснувшись среди ночи, я вспомню нашу непринужденную беседу при свете свечей, и буду знать, что не был один на один со своим отражением в зеркале».

Отложив перо, Шэнь Цинсюань уставился на место напротив в молчаливом ожидании.

В глубине души он понимал, что эти их отношения двух благородных мужей иллюзорны, как отражение луны на водной глади, а его просьба влекла за собой полное изменение привычного для обоих формата общения.

Сегодня ему окончательно стало ясно, что И Мо не раскрывает перед ним свое истинное обличие вовсе не потому, что не доверяет ему, а скорее по причине сложившейся за века привычки. Вот только достаточно ли они близки, чтобы змей ради дружбы отбросил привычный образ жизни[11] и открылся ему?

11
[11] 改弦更张 gǎixián gēngzhāng гайсянь гэнчжан «сменить струны и вновь их натянуть» — обр. в знач.: полностью перестроиться, оторваться от прошлого и начать все сначала.

А если И Мо откажется…

Внезапно Шэнь Цинсюань покрылся холодным потом, от копчика до темечка все волосы на его теле встали дыбом… а если И Мо откажется…

Он боялась даже думать об этом.

Даже если их дружба была иллюзорнее отражения на воде, это все равно лучше, чем полный разрыв. Он ведь давно не был безрассудным юнцом, рубящим с плеча, так как же мог так просчитаться?

Пока Шэнь Цинсюань злился на себя, сомневался, паниковал и мучительно искал выход из тупика, полог кровати под невидимой рукой снова поднялся и опустился.

Затем на примятом парчовом одеяле из воздуха появился уголок черной одежды. Шэнь Цинсюань задержал дыхание, все мысли в его голове смешались.

То, что он часто представлял себе, вдруг начало появляться перед ним. Шэнь Цинсюань не знал, от волнения или еще от чего-то, но в этот миг он не смел даже вздохнуть. На бледных щеках вспыхнул лихорадочный румянец, перед глазами все поплыло.

Хотя И Мо очень быстро снял заклинание невидимости, но для Шэнь Цинсюаня все происходило невероятно медленно. Наконец, когда перед ним возникло холодное лицо, такое же идеальное и безучастное, как почерк И Мо, Шэнь Цинсюань смог моргнуть, однако его тело так и осталось неподвижным.

В этот момент на кончике пальца И Мо вспыхнул голубой огонек, который стремительно перепрыгнул ему на грудь. По ощущениям это было похоже на удар мелкого камешка, от которого Шэнь Цинсюань, наконец, пришел в себя и начал хватать воздух.

Только тогда он осознал, что был настолько взволнован, что забыл дышать и чуть не задохнулся. От этой мысли Шэнь Цинсюаню стало стыдно, и он залился краской до корней волос.

Покрасневший Шэнь Цинсюань некоторое время пытался справиться со своим смущение, попутно просто любуясь этим бесстрастным, словно вырезанным из камня, прекрасным лицом, прежде чем взяться за кисть и написать:

«Зрелый ум и изящные манеры, сдержанный в проявлении чувств, в этом мире единственный и неповторимый».

И Мо, чуть приподняв брови, тут же сам взялся за кисть и дописал рядом с его словами:

«Чистосердечный, чарующе прекрасный, одаренный от природы, сияющий талантами красавец».

Прочитав эти слова, Шэнь Цинсюань бессознательно коснулся своей щеки и недоверчиво поднял глаза, только чтобы увидеть странный огонек вспыхнувший в темных глазах его собеседника, и тут же сообразил, что его просто дразнят. Он от души похвалил змея, а в ответ И Мо посмеялся над ним. В конце концов, ему некого винить, ведь он сам поставил себя в это дурацкое положение.

Кровь опять прилила к лицу Шэнь Цинсюаня и, мучительно краснея, он открыл рот и выругался:

— Ты ужасная змея!

Хотя с его губ не сорвалось ни звука, по ним без труда читались сказанные им слова.

И Мо не выказал ни гнева, ни разочарования, лишь написал на бумаге одно слово:

«Взаимно».

А затем приподнял полог и исчез.

< Глава 4  ОГЛАВЛЕНИЕ  Глава 6 >

Сноски с пояснениями по тексту:

  1. 渲染 xuànrǎn сюаньжань «капать тушью» — живопись тонкими тональными переходами; художественный эффект в китайской живописи, когда используются чернила или краска, чтобы выделить изображение объекта на более размытом заднем фоне.
  2. 棋盘 qípán ципань — доска для облавных шашек (вэйци); 围棋 вэйци — логическая настольная игра с глубоким стратегическим содержанием, возникшая в Древнем Китае, по разным оценкам, от 2 до 5 тысяч лет назад — wikipedia.
  3. 点化 diǎn huà дянь хуа — наставлять на путь истинный, превращать, магическая трансформация в исполнении даосского бессмертного.
  4. 马革裹尸 mǎgéguǒshī магэгоши «тело было погребено в шкуре коня» — обр. в знач.: героически погибнуть в сражении; быть похороненным на поле боя.
  5. 壮志未酬 zhuàng zhì wèi chóu «высокие устремления не вознаграждены» — постарел или умер не добившись своих целей / не реализовав своих амбиций.
  6. 阴风 yīnfēng «ветер инь» — зимний/северный ветер; дуновение загробного мира (при появлении нечистой силы, которая питается от энергии инь).От переводчика: неудовлетворенность и обида душ погибших была связана не только с гибелью тела, но и с тем, что тела не были захоронены как подобает. Согласно верованиям древних китайцев, если человек похоронен без какой-то части тела, то в следующей жизни он также будет рожден инвалидом, с несчастливой судьбой или не сможет возродиться совсем.
  7. 红绿气息 hónglǜ qìxī хунлу циси «красное и зеленое дыхание жизни»; 红绿 «красный и зелeный» — цвета ян[красный] и инь[зеленый]: мужской и женской сил природы; 气息 «вдыхаемый воздух» — дыхание; запах, аура.
  8. 魔气 móqì моци, 妖气 yāoqi яоци и 怨气 yuànqì юаньци.От переводчика: во всех трех случаях речь идет об отклонении ци. 气 qì ци — очень широкое понятие, включающее и воздух, и дыхание, и дух (эфир), а также душевные силы/духовную энергию человека; в нашем случае речь идет именно о демонической духовной энергии (и ее проявлении — дыхании), которая подразделяется на три разновидности: энергия демона; энергия одержимости — соблазнения злом (понятие «яо» включает в себя зло/нечисть и соблазн); энергия обиды («юань» обида и ненависть в сердце).
  9. 日月 rìyuè жиюэ «солнце и луна» — дни и месяцы; жизнь человека; жизненные циклы.
  10. 修炼 xiūliàn сюлянь «затачивать\строить и закалять\обрабатывать» — совершенствовать и закалять себя; даос. совершенствование и плавка: термин даосской внутренней алхимии, связанный с совершенствованием собственной природы и плавкой собственной изначальной ци.
  11. 改弦更张 gǎixián gēngzhāng гайсянь гэнчжан «сменить струны и вновь их натянуть» — обр. в знач.: полностью перестроиться, оторваться от прошлого и начать все сначала.

Том I. Глава 5. Отношения двух благородных людей [Визуал к 5 главе]

[3d-flip-book id=”4171″ ]

Глава 5. Отношения двух благородных людей

[3d-flip-book id=”4169″ ]

Глоссарий “Встретить змею» на Google-диске

Добавить комментарий

18+ Контент для взрослых