ТОМ I. Глава 22. Мой дорогой друг И. Новелла: «Встретить змею»

Глава 22. Мой дорогой друг[1] И  18+ 

1
[1] 兄 xiōng сюн — старший брат; старший, уважаемый друг; вежливое обращение к старшему родственнику мужского пола того же поколения.

Счастливые мгновения не длятся долго. Шэнь Цинсюань так устал, что после ухода И Мо не мог даже открыть глаза. Завернувшись в одеяло, он тут же провалился в сон, а когда проснулся, солнце стояло уже высоко. Тело пронзила тупая боль, особенно сильная в поясничном отделе, кроме того, он был испачкан спермой, и если с кожи он хоть как-то мог ее счистить, то характерные белые пятна на сбитой постели было куда сложнее скрыть. Выбора не было, Шэнь Цинсюань позвонил в колокольчик, чтобы призвать слуг. Он приказал им поставить бадью для купания рядом с его кроватью и наполнить ее горячей водой, после чего выгнал всю прислугу и, отдернув полог, сам переполз в ванну.

Хорошенько отмокнув в горячей воде, он стащил с кровати простыни, одеяло и подушки и бросил их в купальную бадью. Ему нужно было убедиться, что все улики будут уничтожены, иначе потом ему будет сложно отбиться от вопросов любопытных служанок.

Позаботившись о себе, Шэнь Цинсюань, не обращая внимания на боль в пояснице, занялся другими делами, требующими его внимания.

Весь день он был подавлен и страдал от физической слабости. На его счастье, никто из слуг не заподозрил, что странная вялость их молодого хозяина связана с тем, что ночью он переусердствовал с плотскими утехами. На полное восстановление ушло еще два дня, после чего Шэнь Цинсюань решил повидаться с Сяо Тао.

Его наложница уже упаковала личные вещи и ждала только распоряжения своего господина, чтобы навсегда покинуть резиденцию семьи Шэнь. Хотя болезнь отступила, девушка все еще выглядела болезненно хрупкой, поэтому Шэнь Цинсюань попросил утеплить экипаж и сделать его более удобным для путешествия. Вместе с Сяо Тао он отдал долг уважения родителям, и они отправились в путь.

Хотя ехать было не так уж далеко, путешествие заняло полдня. В конце концов, Шэнь Цинсюань мог бы и не ехать сам, но ему было необходимо убедиться, что его бывшая наложница хорошо устроилась на новом месте, чтобы в дальнейшем не волноваться о тыле и иметь свободу для маневра. Хорошо это или плохо, но такой уж он был человек.

Наконец, преодолев основную часть пути, экипаж остановился у причала. Ожидавший лодочник поприветствовал их, а юный слуга помог хозяину перебраться в лодку. Затем Шэнь Цинсюань отослал почти всех сопровождающих, и с ними отправились лишь двое слуг из его ближайшего окружения.

С реки дул холодный ветер, поэтому слуги спустились в трюм, а Сяо Тао и Шэнь Цинсюань укрылись в убогой каюте, оставшись, наконец,  наедине там, где не было лишних глаз и ушей.

Сяо Тао налила чай в чашку и подала Шэнь Цинсюаню. Налив себе вторую чашку, она взяла ее так, словно это была чарка с вином, и сказала: 

— Молодой господин, в будущем берегите себя!

Шэнь Цинсюань кивнул, они выпили чай, и снова между ними повисла неловкая тишина.

Так они и просидели молча почти всю дорогу, пока лодка не вздрогнула и снаружи не послышался громкий крик: 

— Причалили! Парни, скажите своим господам, чтобы выбирались на пристань!

Слуги сразу же постучали в их дверь, и Сяо Тао выкатила инвалидное кресло с Шэнь Цинсюанем из каюты.

Ветер не стих, а как будто даже усилился. Шэнь Цинсюань поплотнее закутался в плащ и закашлялся от встречного порыва, принесшего пыль. На Сяо Тао был надет простой зеленый плащ с капюшоном, со спрятанной в длинном рукаве маленькой грелкой для рук.

После небольшой прогулки они вошли в ухоженный дворик небольшой, но довольно красивой усадьбы. Из-за того, что зимой зелень увяла, а деревья сбросили листву, зрелище было довольно унылым. Сяо Тао осмотрела свои новые владения и, наклонившись к уху Шэнь Цинсюаня, прошептала: 

— Молодой господин, весной здесь очень красиво.

Шэнь Цинсюань улыбнулся в ответ, не выказав больше никакой реакции на ее слова и поведение.

Заметивший их слуга из местных бросился ему навстречу с громкими криками приветствия, и очень скоро вся прислуга этого небольшого имения выскочила из дома, чтобы встретить хозяев.

После того, как Шэнь Цинсюань придирчиво осмотрел дом и двор, он попросил всех слуг официально представиться и рассказать о себе. Допросив каждого, он убедился, что люди подобрались надежные и на них вполне можно положиться. Оставив прибывшего с ними слугу разбираться с формальностями, они вошли в дом.

Во флигеле жарко пылал камин, поэтому Сяо Тао развязала завязки своего плаща и убрала его в сторону. Шэнь Цинсюань с довольным вздохом откинулся в кресле и сказал: 

— Теперь ты здесь хозяйка. К людям из обслуги нужно относиться по-доброму, не подпуская слишком близко, но и самой не отдаляясь. Приблизишь — развратишь вседозволенностью, будешь держать на расстоянии — обидишь в лучших чувствах. Не донимай своих слуг пустыми упреками, но и не будь слишком снисходительна к их проступкам.

Сяо Тао послушно кивнула.

Шэнь Цинсюань продолжил наставлять ее: 

— В целом штат прислуги в усадьбе укомплектован, не хватает только двух горничных, но я решил, что будет лучше, если завтра ты отправишься в деревню и сама выберешь девушек, которые станут твоими личными служанками. Хотя дело пустячное, подойди к нему со всей ответственностью. Слишком одаренных не выбирай: умные люди склонны встревать в неприятности. Ты будешь жить здесь одна, так что не бери в служанки слишком красивых девушек, которые впоследствии могут скомпрометировать тебя.

Сяо Тао прикусила губу и рассмеялась: 

— Молодой господин, я ведь не вчера родилась. Все понимаю.

Шэнь Цинсюань тоже рассмеялся и добавил: 

— В будущем просто живи хорошо.

Сяо Тао сморщила нос и снова стала похожа на маленькую девочку-служанку, какой он ее знал с детства:

— Молодой господин хочет, чтобы я жила хорошо, но при этом желает, чтобы я снова вышла замуж за кого-то другого? Конечно, брак — дело хорошее, но где я найду такого идеального мужчину, как мой молодой господин? 

Шэнь Цинсюань ответил:

— Стоило покинуть резиденцию, ты сразу оперилась и стала такой самонадеянной. Говори прямо, на что ты намекаешь?

Сяо Тао показала ему язык: 

— Изначально я была просто девочкой из прислуги. На крыльях господина я словно феникс воспарила к небесам[2], но не смогла оправдать ваши надежды и даже потеряла вашего ребенка… — заметив, как застыло лицо Шэнь Цинсюаня, она замолкла и поспешила сдвинуть акценты. — Молодой мастер очень щедр и добр к Сяо Тао. Только благодаря вашей милости я смогла стать хозяйкой своей судьбы, наслаждаться спокойной жизнью в собственном доме и строить планы на будущее, — Сяо Тао преклонила колени и поклонилась до земли. — Эта благословенная небесами Сяо Тао впредь не сможет сопровождать молодого господина и может только кланяться вам до земли. Надеюсь, вы не забудете свою верную служанку. В будущем, даже если вы женитесь на другой женщине, я всегда буду помнить и почитать молодого хозяина, — хотя Сяо Тао назвала себя служанкой, сейчас она говорила с ним как взрослая женщина, которая знает, чего хочет.

2
[2] 攀龙附凤 pānlóng fùfèng паньлун фуфэн «уцепиться за дракона, прилипнуть к фениксу» — обр. в знач.: пользоваться (высокими) связями, опираться на сильных мира сего; стар. следовать за мудрым господином.
Слушая ее, Шэнь Цинсюань с трудом подавил печальный вздох. Как вышло, что, оказавшись втянутой в дела его семьи, эта простая, невежественная девушка так быстро набралась житейской мудрости?

У него словно камень с сердца упал. Убедившись в том, что Сяо Тао теперь сможет сама о себе позаботиться, он мог действовать без оглядки на ее интересы. Может быть, вместе с их потерянным малышом она распрощалась и с остатками детской дурости и упрямства. 

Жизненные невзгоды закалили ее характер и превратили наивную юную девушку в мудрую женщину.

Когда Шэнь Цинсюань был уже в дверях, внезапно Сяо Тао догнала его. По ее лицу было видно, что она не решается заговорить, но и промолчать не может. Наконец, девушка все же решилась: 

— Молодой господин, я слышала, барышня Ван…

Шэнь Цинсюань выжидательно посмотрел на нее, давая понять, что хочет услышать, что она скажет. Сяо Тао отослала помогавшего ему слугу и серьезно продолжила: 

— Я слышала это, когда в прошлом году ходила на рынок за нитками и иголками для рукоделия, но не знаю, насколько это соответствует действительности. Ходили слухи, что барышне Ван нравился юноша, живущий через дорогу. Когда их тайная переписка была перехвачена главой рода Ван, он избил молодого человека и изгнал из города, после чего, чтобы прикрыть позор, срочно начал искать мужа для барышни.

Не в силах ничего прочитать по лицу Шэнь Цинсюаня, Сяо Тао засомневалась, стоило ли ей это говорить. После некоторого колебания, она все же сказала: 

— Молодой господин, вы должны жениться на хорошей женщине.

В ответ на ее слова Шэнь Цинсюань лишь ласково улыбнулся и спокойно сказал: 

— Хорошо, я не женюсь на ней, — после чего добавил, — я давно знаю об этом инциденте. Но не рассказывай об этом больше никому. Вдруг потом выяснится, что это просто выдумка, а репутация девушки будет безнадежно подмочена? Помни, не стоит распространять сплетни. 

Сяо Тао поспешила пообещать: 

— Конечно, я не буду болтать попусту.

Шэнь Цинсюань хмыкнул и махнул рукой, чтобы позвать слугу.

Сяо Тао постояла еще немного, а потом вдруг спросила: 

— Молодой господин, у вас есть любимый человек?

Шэнь Цинсюань не ответил, а только тихо рассмеялся. Увидев улыбку на его губах, Сяо Тао сразу же вспомнила белые пятна на постели, характерный запах, и совершенно ясно поняла, что такой человек существует, просто это не ее дело.

Правда в том, что кто бы это ни был, все это больше не имеет к ней никакого отношения.

Подошел слуга, который теперь вместо нее будет толкать кресло ее бывшего супруга на обратном пути.

Сяо Тао смотрела ему вслед, пока он не скрылся из вида, после чего вернулась в дом к своим слугам. С этих пор, как бы ни были высоки горы и глубоки реки[3], тенисты ивы и ярки цветы[4], у нее появилась надежда на лучшую жизнь.

3-4
[3] 山高水低 shāngāoshuǐdī шанъаошуйди «горы высоки, воды глубоки» — метафора случайных бедствий или несчастий.
[4] 柳暗花明 liǔ àn huā míng «ивы тенисты, цветы ярки» — обр. о весеннем пейзаже; о чувстве надежды в затруднительном положении.

Вернувшись, Шэнь Цинсюань вплотную занялся решением вопроса с барышней Ван. Прежде всего он попросил людей выяснить, есть ли зерно правды в том слухе. Оказалось, молодой человек, про которого так много судачили, в самом деле существовал. Этот юноша был очень умен, поэтому даже был выдвинут на сдачу имперского экзамена[5], но его семья была настолько бедна, что не могла позволить себе оплатить участие в нем. Его отец тяжело болел, а мать умерла — откуда же ему было взять такие деньги? На жизнь он зарабатывал преподаванием, а после инцидента с барышней Ван и вовсе остался без кола и двора, одинокий и отвергнутый всеми. Обдумав полученную информацию, Шэнь Цинсюань принял решение. Взяв из семейного хранилища некоторое количество серебряных слитков, он написал рекомендательное письмо от имени своего отца и распорядился переслать его этому молодому человеку вместе с серебром.

5
[5] 举子 *举子jǔzǐ цзюйцзы «принести в мир ребенка» — так называли лицо, выдвинутое на сдачу провинциального государственного экзамена, проводимого раз в три года — кэцзюй, прохождение такого экзамена позволяло претендовать на низшие чиновничьи должности и открывало возможность дальнейшего обучения и роста по социальной лестнице.

Узнав о произошедшем, отец тут же лично поспешил к нему с расспросами. На его вопрос Шэнь Цинсюань улыбнулся и описал ему на бумаге суть дела.

Когда хозяин Шэнь услышал, что семья Ван осмелилась предложить его старшему сыну жениться на подобной девушке, он настолько разозлился, что вознамерился тут же отправиться с визитом, чтобы в жесткой форме высказать им свои претензии, но Шэнь Цинсюань вступился за девушку и попросил отца не портить еще больше ее и без того подмоченную репутацию. Отец и сын долго пристально смотрели друг на друга, прежде чем хозяин Шэнь первым отвел взгляд, признавая свое поражение.

 — Что ты собираешься делать? — спросил он.

Шэнь Цинсюань написал: 

— У мужчины есть талант, а у женщины — красота. Если они смогли оценить эти качества друг друга, то это идеальная пара, созданная на небесах.

Когда отец Шэнь Цинсюаня увидел, что он написал, то чуть перо не сломал:

 — Это вообще-то твоя без пяти минут жена[6], — сердито сказал он.

6
[6] 未过门 wèi guò mén вэй го мэнь «[жена] не перешагнувшая порог». От переводчика: считалось, что невеста становится женой, когда перешагивает порог дома мужа (есть даже такой свадебный обычай «перешагивания порога»).

Шэнь Цинсюань покачал головой: 

— Это всего лишь помолвка. Он появился в ее жизни раньше меня, так что разумнее всего попытаться прийти к компромиссу.

Отец Шэнь Цинсюаня так разъярился, что от подскочившего давления чуть сознание не потерял. Нет, вы послушайте его! Какой может быть «разумный компромисс» в такой ситуации?!

Пример HTML-страницы

Когда Шэнь Цинсюань увидел, насколько сильно он расстроен, то просто бросил кисть и вслух сказал: 

— Что мне еще делать? Не могу же я жениться на женщине, в сердце которой живут чувства к другому человеку? 

Его отец сначала рассердился и хотел возразить ему, но потом до него вдруг дошло, что и как сказал его сын. Он совсем растерялся и сник.

Увидев его реакцию, Шэнь Цинсюань решил использовать эффект неожиданности и ковать железо пока горячо: 

— Глава семьи Ван тоже не лучший вариант будущего родственника. Только потому что этот молодой ученый оказался без средств к существованию, он отказал ему от дома и попытался по-быстрому пристроить свою дочь за кого-то побогаче и повлиятельнее. К сожалению, я недостаточно великодушен, чтобы уважительно относиться к такому тестю. Почему бы нам не помочь этому молодому ученому? Мы могли бы найти для него хорошую работу, чтобы через год он мог сдать государственный экзамен. Если все получится, то в следующем году он сможет вернуться как завидный жених и сделать предложение барышне Ван, посрамив этого алчного старика.

— …

Шэнь Цинсюань продолжал давить, с усмешкой предложив: 

— Тогда скажи, как ты это видишь?

— …

Видя, что его отец сейчас просто не в состоянии что-то предложить, Шэнь Цинсюань с улыбкой продолжил: 

— Раз у тебя нет других предложений, то все в порядке, потому что все уже улажено. На самом деле, я от твоего имени написал письмо дяде Чэню, порекомендовав взять этого ученого переписчиком в городскую управу. Оставалось только рассказать все тебе.

— …Раз уж ты все подготовил, теперь, как я понимаю, пришла моя очередь что-то сделать? 

Шэнь Цинсюань наклонил голову: 

— Нужно чтобы ты нанес визит семье Ван и сообщил им скорбную весть о том, что твой старший сын умирает и жить ему осталось от силы пару дней. Скажи, что наша семья не желает, чтобы ни в чем не повинная юная барышня Ван остаток жизни носила клеймо черной вдовы, поэтому готовы отменить помолвку.

Отец Шэнь Цинсюаня от такого заявления просто дар речи потерял.

Сделав вид, что не замечает его состояния, Шэнь Цинсюань поторопил его: 

— Поспеши. Быстрее начнем, быстрее закончим.

Хозяин Шэнь послушно двинулся к двери, намереваясь, как и настаивал его сын, сразу же отправиться в дом семьи Ван. Его нога уже почти переступила порог, когда он все же не выдержал и, обернувшись, спросил:

 — Сынок, когда ты расскажешь мне о том, как вернул свой голос?

Шэнь Цинсюань с улыбкой пообещал: 

— Как только закончим это дело. Вернешься, и мы сразу поговорим. Ну иди же. 

— Ладно, иду я иду, — проворчал хозяин Шэнь.

Сделав два шага, он снова оглянулся, с подозрением взглянув на сидящего в кресле Шэнь Цинсюаня.

Под его взглядом Шэнь Цинсюань на миг замер, а потом поспешил заверить отца: 

— Только не думай, что я теперь смогу взять на себя дела нашей семьи. Мне все еще очень нужна твоя поддержка.

Хозяин Шэнь только хмыкнул и со словами: 

— Тогда я пойду, — снова попытался уйти.

На этот раз Шэнь Цинсюань не удержался и сказал ему вслед: 

— Папа, будь осторожен в пути.

Мастер Шэнь внезапно покраснел и пробормотал: 

— Ты даже не представляешь, как много лет я мечтал снова услышать от тебя «папа».

Этих слов хватило, чтобы глаза Шэнь Цинсюаня также покраснели, и он поспешно отвернулся, пряча стоявшие в них слезы.

Побег из-под венца, так же как и обнародование факта восстановления голоса, был частью плана Шэнь Цинсюаня. Хозяин Шэнь так обрадовался этой новости, что тут же объявил, что в ближайшем будущем планирует передать семейное дело в руки старшего сына. На вопросы о том, как ему удалось вернуть голос, Шэнь Цинсюань загадочно улыбался и отвечал: 

— Я встретил весьма необычного человека.

Естественно, всем было очень интересно, кто же этот человек, но на все попытки расспросить поподробнее Шэнь Цинсюань качал головой, обещая, что завтра приведет его в дом и со всеми познакомит.

Поэтому во время вечернего визита И Мо был «вынужден» пообещать, что на следующий день встретится с членами семейства Шэнь.

В назначенное время на глазах у родителей и всей родни Шэнь Цинсюань сжал руку И Мо, словно это было чем-то обыденным и объявил: 

— Это тот весьма необычный человек, с которым мы встретились в горах. Он исцелил мое горло, а также обещал вылечить ноги, но необходимые лекарственные ингредиенты очень редки, поэтому вряд ли получится решить этот вопрос раньше следующего года, — повернувшись к И Мо, он и глазом не моргнув продолжил: — мой дорогой друг И, в середине зимы в горах очень холодно, так не лучше ли пока пожить в моем доме. Если мы будем спать вместе[7], ты сможешь в тепле и уюте наблюдать за течением моей болезни.

7
[7] 同寝 тунцинь tóngqǐn «вместе спать» — жить в одной комнате; вступить в интимные отношения.

И Мо: — …

Прежде чем он успел что-то сказать, его атаковало сразу множество любопытных родственников Шэнь Цинсюаня, желающих поскорее узнать, при помощи какого лекарства он смог вылечить его горло, откуда он родом и где изучал медицину.

Как бы там ни было, все разговоры в итоге свелись к одному: молодой господин, пожалуйста, останьтесь!

В итоге с самым честным лицом Шэнь Цинсюань прямо на глазах у родителей увлек благодетеля Мо в свою комнату, и с тех пор никто в резиденции Шэнь даже не обсуждал, почему эти двое спят вместе.

Тем же вечером, развлекаясь на кровати в комнате Шэнь Цинсюаня, И Мо специально довел его до крайней степени возбуждения, а потом, не скрывая злорадства в голосе, заявил: 

— Обращение «дорогой друг И» из твоих уст звучит так приятно, что мне хочется услышать, как ты будешь громко выкрикивать его.

Шэнь Цинсюань не осмеливался кричать, поэтому затряс головой, как погремушкой. И Мо продолжал настаивать, но Шэнь Цинсюань был готов скорее умереть, чем закричать.

В конце концов, в полном отчаянии он судорожно вцепился в одеяло, не в силах кончить. Шэнь Цинсюань почти физически чувствовал, как сперма отливает от головки его члена к основанию, так и не излившись. В конце концов, он имеет право кончить! Не такой уж это и грех для людей — желать получить разрядку после секса! Не выдержав, он начал тихо поскуливать, моля змеедемона о пощаде:

— Дорогой друг И, пожалуйста, дай мне поскорее кончить!

— Этого недостаточно, — заявила эта бессердечная змеюка.

Шэнь Цинсюань попытался поторговаться: 

— Почему этого недостаточно? С чего вдруг недостаточно? Я ведь сказал это очень четко и ясно.

И Мо нахмурился, при этом не забывая дразняще водить бедрами: 

— А ты еще подумай.

Шэнь Цинсюаню ничего не оставалось, как попытаться провести работу над ошибками, вот только сколько бы он ни думал, ему никак не удавалось найти ни одного упущения. Он ведь сказал «дорогой друг И», не так ли? После долгих раздумий, он вдруг побледнел, а затем сразу же вспыхнул до кончиков волос, после чего, вложив в голос все свое отчаянное* желание, сказал: 

— Дорогой друг И, задушевный мой дружочек[8], пожалуйста, сделай мне больно.

8
[8] 好哥哥 hǎogēge хао гэгэ «любимый/хороший/дорогой старший братец/дружок/муженек».

В этот момент И Мо почувствовал, что его холодный разум, которым он так гордился, просто отключился. Не в силах противиться вспыхнувшему в нем желанию, он подхватил лежащего под ним мужчину и, заключив его в объятия, запечатал жестким поцелуем рот с острым языком, который вечно причинял ему неприятности. Ошеломленный его реакцией Шэнь Цинсюань далеко не сразу понял, что пришел конец его мучениям. Чувствуя, как его тело, наконец, получило то, в чем оно так нуждалось, он, не стесняясь, удовлетворенно застонал.

И Мо же оказался совершенно безоружен перед ним и послушно делал все, чего он так страстно желал. Они сплелись телами и губами, не в силах разорвать этот поцелуй. Их дыхание окончательно сбилось, придя к единой рваной амплитуде.

В этот момент, чувствуя, что его сердце бьется, как боевой барабан, И Мо понял, что больше никогда не сможет вернуть его к старому размеренному ритму.

Впоследствии, каждый раз, когда И Мо начинал артачиться в постели, Шэнь Цинсюань вынимал свой козырь, томно и развратно выкрикивая лишь одну фразу: 

— Пожалуйста, сделай мне больно, — иногда добавляя для усиления эффекта что-то вроде, — задушевный мой дружок.

И эти слова, словно магическое оружие, всегда били точно в цель[9].

9
[9] 百发百中 bǎi fā bǎi zhòng бай фа бай чжун «на сто выстрелов [из лука] — сто попаданий»: обр. в знач.: бить без промаха; всегда попадать в самую точку.

Перевод: Feniks_Zadira

< Глава 21  ОГЛАВЛЕНИЕ   Глава 23 >

Глоссарий "Встретить змею» на Google-диске

Наши группы (18+): VK (закрыто под 18+), ДайриTelegram и  Дзен (посты закрыты под подписку)

Добавить комментарий

18+ Контент для взрослых