ТОМ I. Глава 20. Наслаждение. Новелла: «Встретить змею»

Глава 20. Наслаждение [1] 18+

1
[1] 欢 huān хуань — испытывать радость; получать удовольствие; любить, возлюбленный/любовник.

По сравнению со скромной элегантностью маленькой горной усадьбы, место, где вырос Шэнь Цинсюань, без преувеличения можно было назвать роскошным. Стоит ли говорить, что только кровать из дорогого красного сандалового дерева была шириной в три метра. Из-за увечья, полученного еще в юности, Шэнь Цинсюань попросил сделать несколько встроенных в ее изголовье квадратных ящиков, где можно было хранить книги, письменные принадлежности и прочие мелочи. Дверцы потайного шкафа были украшены искусной резьбой и инкрустациями из драгоценных камней с изображениями гор и рек со всеми их обитателями. Сделанный из золота клюв одной из птиц выступал наружу и стоило чуть-чуть поддеть его, как срабатывало встроенное механическое устройство, и шкаф сам распахивал перед ним свои дверцы.

Шэнь Цинсюань потянул за импровизированную ручку-клюв и достал из потайного шкафа коробочку размером с ладонь. Отложив ее в сторону, он задернул полог, подвешенный на серебряные крючки к верхней раме кровати. Сам бледно-лиловый занавес, украшенный искусно вышитыми цветами и листьями лотоса был настоящим произведением искусства, но, самое главное, теперь, когда он был задернут, огромное ложе оказалось полностью скрыто от внешнего мира.

В этом изолированном пространстве Шэнь Цинсюань чувствовал себя спокойно и уверенно, словно рыба в воде. Он неспешно поднял руку, чтобы вынуть шпильку и снять венец, затем развязал широкий пояс. Его одежда тут же распахнулась, щедро обнажив часть скрытой под ней бледной кожи. Закончив, он с легкой полуулыбкой выжидательно посмотрел на сидевшего на краю кровати мужчину. Я готов, теперь твоя очередь!

Распущенные длинные волосы И Мо красиво рассыпались по плечам, но одежда все еще была в полном порядке. Змеедемон долго смотрел на него, прежде чем, приподняв полы одежды, забраться на кровать и, встав на колени перед Шэнь Цинсюанем, предложить:

— Сделай это сам.

Это было неожиданно. Увидев, что И Мо ползет к нему, Шэнь Цинсюань инстинктивно отвел взгляд. Услышав же эти слова, он отбросил стыдливость и повернулся обратно, после чего, не проронив ни слова, протянул руки, чтобы обнять его за талию. Раз И Мо хочет, чтобы он сам раздел его, он это сделает, но с чего этот змей так уверен, что в его состоянии у него все получится? Шэнь Цинсюань аккуратно развязал пояс змеедемона и развел в стороны полы одежды.

Когда перед его глазами появилось обнаженное тело, уши Шэнь Цинсюаня тут же покраснели. От смущения он не знал, куда девать глаза. Перед ним оказался живот с упругой медовой кожей, а нос практически уперся в аккуратный пупок И Мо. Ощутив исходящий от него свежий запах, Шэнь Цинсюань почувствовал, что сердце бешено забилось в груди, а лицо тут же залил яркий румянец, который невозможно было скрыть. Ниже пупка находился пояс брюк… Шэнь Цинсюань поспешно перевел взгляд вверх, на ничем не прикрытую грудь.

И Мо невозмутимо смотрел на него сверху вниз. Когда их глаза встретились, на его спокойном лице даже мускул не дрогнул.

Кажется, ему все же придется сделать все самому. Шэнь Цинсюань принял это, поднял свои теплые руки и, набравшись смелости, бесстыдно погладил живот И Мо. На ощупь он был гладкий и холодный, совсем как медный колокольчик, который много лет везде сопровождал Шэнь Цинсюаня, но в этом теле, в отличие от колокольчика, холод металла сочетался с нежной упругостью кожи. Шэнь Цинсюань осторожно провел рукой, как будто боясь спугнуть змеедемона, и поднял глаза, чтобы увидеть его реакцию. Убедившись, что И Мо все устраивает, он набрался храбрости и, очертив руками изгиб талии, поднял руку, просунул ее под одежду и погладил его спину и поясницу.

В немом восхищении он детально изучил это идеальное воплощение мужской силы и красоты, после чего приподнялся повыше и протянул руку, чтобы ладонью ощутить холод груди И Мо. Спокойный, как вода пруда в безветренную ночь, тот невозмутимо наблюдал, как чужая рука неспешно ласкает его тело, душа же самого Шэнь Цинсюаня в этот момент металась как обезьяна на горящем дереве.

Кончики его пальцев затрепетали в тот момент, когда они на несколько секунд зависли над поясом брюк. В конце концов, мужчина все-таки решился и, быстро распустив завязки, одним рывком стянул их вниз вместе с исподним.

Жадный взгляд тут же прикипел к внушительной плоти, лежащей в гнезде густых черных волос. Сжимающие штаны пальцы задрожали, дыхание сбилось, а звук участившегося сердцебиения оглушительной дробью ударил по барабанным перепонкам.

Шэнь Цинсюань лишился не только дара речи, но и способности здраво мыслить. Его взгляд затуманился и в какой-то момент в ускользающем мире отчетливым и ясным остался только этот орган, отражение которого, казалось, заняло всю радужку его глаз. Как будто со стороны Шэнь Цинсюань услышал свой растерянный голос:

— И Мо… — он и сам не знал, что хотел сказать. Стоило ему вдохнуть этот грубый мускусный запах, как он почувствовал лихорадочный жар, охвативший все его тело.

И Мо ласково погладил его по макушке и спросил:

— Хочешь попробовать на вкус? — и не дожидаясь ответа, обхватил его голову ладонью, прижав к своему паху.

Шэнь Цинсюань не стал сопротивляться. Его лицо уткнулось в щекочущие лицо жесткие волоски, а губы и кончик носа прижались к нежной коже.

Снова вдохнув этот насыщенный мужской запах, Шэнь Цинсюань почувствовал, как усилился охвативший его жар, а мозги будто превратились в жидкий клейстер. Словно зачарованный, он открыл рот и кончиком языка лизнул на глазах увеличивающуюся плоть. Рука почти инстинктивно нырнула между ног И Мо и, обхватив его яички, ласково помяла их.

Под его нежным язычком головка быстро налилась кровью, а влажный от обильно выделившегося предэякулянта столб стал на глазах твердеть, стремительно увеличиваясь в размерах, словно смоченная водой губка.

Одна рука И Мо свободно свисала, а другая продолжала лежать на голове Шэнь Цинсюаня. Кончики его пальцев, словно подбадривая, время от времени зарывались в густые длинные волосы, неспешно расчесывая их. Плотно смежив веки, он, казалось, полностью отдался плотскому удовольствию.

В процессе вылизывания и поцелуев Шэнь Цинсюань на миг поднял голову и, увидев выражение лица И Мо, поспешил вернуться к жадному до ласки огромному органу. Опустив голову, он облизал красную распухшую головку, а потом взял ее в рот целиком.

Влажный язык ловко прошелся по захваченной плоти. Шэнь Цинсюань усердно и аккуратно принялся посасывать ее, нежно прихватывая выступающий край зубами и дразняще касаясь кончиком языка маленькой дырочки уретры. Увеличившийся член заполнил весь его рот. Из-за впечатляющих размеров И Мо челюсть быстро затекла, что сказалось на интенсивности стимуляции, и неловкому Шэнь Цинсюаню оставалось только радоваться, что И Мо так снисходителен к его неопытности.

Мысль об этом была подобна волшебному заклинанию, намертво связавшему Шэнь Цинсюаня.

И Мо, который долго сдерживал себя, начал расслабляться. Открыв глаза, он увидел этого симпатичного человеческого мужчину, который обняв его за талию, старался изо всех сил доставить ему удовольствие. Красивый! Идя на поводу инстинктов, И Мо двинул бедрами и толкнул себя в глубину горла Шэнь Цинсюаня, бесстрастно наблюдая, как от удушья из его покрасневших глаз брызнули слезы.

Шэнь Цинсюань рефлекторно попытался отстраниться, но рука на затылке так прочно удерживала его, что не было никакой возможности избежать проникновения члена И Мо, который продолжал двигаться, снова и снова вбивая себя в его глотку. Не в силах молча сносить это, Шэнь Цинсюань издал горловой стон, в котором был не столько протест, сколько смирение. Глаза И Мо затуманились и потемнели. Он еще дважды глубоко погрузился в него, после чего вышел полностью. Уложив тяжело дышащего человека на подушку, он лег сверху, накрыв его своим телом.

Нос к носу, глаза в глаза. Шэнь Цинсюань с трудом выровнял сбившееся дыхание и попытался улыбнуться ему, словно ребенок, который не мог скрыть своей гордости после того, как ему удалось справиться с какой-то очень тяжелой задачей, поставленной перед ним взрослыми. И Мо решил закрыть глаза на эту улыбку и, засунув руку между их телами, развязал пояс его одежды.

В тот момент, когда его пальцы коснулись обнаженной груди человека, И Мо отчетливо услышал, как Шэнь Цинсюань выдохнул какое-то слово, после чего по телу в его руках прошла волна неконтролируемой дрожи. Однако, что бы ни простонал человек, это было слишком тихо и неразборчиво, чтобы змеедемон смог уловить смысл. И Мо знал, что его кожа очень холодная и хотел приподняться, но Шэнь Цинсюань даже не думал выпускать его из своих объятий. Тело, которое только что стремилось его оттолкнуть, теперь прильнуло так сильно, что казалось еще немного и кости человека проткнут его.

Заметив, что он вцепился в него мертвой хваткой и не собирается отпускать, И Мо прошептал:

— Ты специально так похудел, чтобы заколоть меня до смерти?

Шэнь Цинсюань улыбнулся и хрипло шепнул ему в ухо:

— Если будешь хорошо ко мне относиться, я быстро нагуляю жирок и не успею натереть тебе мозоль своими костями, — противореча своим словам, он еще крепче обхватил И Мо за шею и прижался к твердому телу так, что затрещали его собственные ребра.

И Мо ничего не ответил, лишь еще плотнее придавил его к кровати бедрами. Его руки скользнули вниз от тонкой талии Шэнь Цинсюаня по выступающим тазобедренным костям к ягодицам. Обхватив ладонями единственное место на его теле, которое можно было назвать мягким и полным, он многозначительно помял две упругие половинки и заявил:

— Здесь много мяса, — а затем вытянул указательный палец и, отодвинув ткань нижнего белья, проник туда, где уже побывал однажды. — Хорошо, конечно, что ты ко всему готов, вот только, боюсь, это место слишком узкое, чтобы я смог войти.

Лицо Шэнь Цинсюаня покраснело, но он не стал отрицать очевидного. Ослабив хватку, мужчина развязал пояс брюк и достал свой уже затвердевший член:

— Это место тоже скучало по тебе, — тихо прошептал он.

И Мо охотно ухватился за предложенную ему игрушку и пару раз игриво прошелся по ней, после чего вспомнил об истории с «принятием наложницы».

— Как погляжу, после полученного опыта, твоя штучка стала еще более жадной до удовольствий.

Шэнь Цинсюань проигнорировал его насмешку, только приподнял талию так, чтобы его член потерся о сжимающую его прохладную ладонь. Удовольствие от этого простого действия было невероятным. И Мо тут же включился в предложенную игру и начал развлекаться с ним, то и дело меняя силу нажима и скорость. Уже очень скоро Шэнь Цинсюань не выдержал и, вонзив ногти в его плечи, с громким стоном излился.

Испачканная семенем рука И Мо потянулась к его ягодицам и удовлетворенный Шэнь Цинсюань не стал противиться. Только когда костяшки длинных пальцев погрузились в его задний проход, он пришел в себя и поспешил спросить:

— Ты же не собираешься использовать это как смазку?

Змей не ответил, но в его глазах ясно читалось: «Зачем ты спрашиваешь, если все уже понял». Когда Шэнь Цинсюань подумал о том, что И Мо собирается вернуть в его тело то, чем он только что излился, его охватило смущение. Схватив деревянную шкатулку, он бросил ее И Мо и сказал:

— Используй это.

Тот повертел в руках «подарок», который сам вручил ему на день рождения и, чуть подумав, заявил:

— Разве я не говорил, что ты сам должен смазать себя.

Он сказал это очень серьезно, но Шэнь Цинсюань в ответ только потряс головой и мучительно покраснел. У него в голове не укладывалось, как можно прямо на глазах у змеедемона раздвинуть ноги, открыв самое сокровенное место, и, бесстыдно пройдясь по каждой складочке, залезть туда пальцами.

— Давай ты, — взмолился он.

С нечитаемым выражением лица И Мо какое-то время разглядывал шкатулку с мазью, а затем обнял покрасневшего мужчину и, прикусив мочку его уха, произнес своим глубоким бархатным голосом истинного обольстителя:

— Я хочу, чтобы ты сделал это для меня.

От этих слов новая волна дрожи прошла по телу Шэнь Цинсюаня. Зачаровав его своим голосом, И Мо обнял человека еще крепче и, поцеловав в губы, начал покусывать шею, спускаясь все ниже. После того, как он оставил несколько красных отметин на его ключицах, Шэнь Цинсюань почувствовал, что все его тело превратилось в желе. Змей, между тем, чуть прикусил мочку уха, а затем, тщательно вылизав ее, скользнул языком по чрезвычайно чувствительной ушной раковине и, добравшись до слухового прохода, томно выдохнул:

— Ну давай, открой мне путь.

Дыхание Шэнь Цинсюаня окончательно сбилось. Он открыл влажные, покрасневшие в уголках глаза и бросил на змея долгий взгляд. Было непонятно, о чем думал в этот момент человек, но в итоге, с тяжелым вздохом признав поражение, он тихо сказал:

— Ладно, давай ее мне.

Взяв из его рук маленькую коробочку, Шэнь Цинсюань сел. Опираясь одной рукой о кровать, другой он раздвинул свои парализованные ноги, после чего, мучительно краснея, обмакнул кончики пальцев в мазь и, взглянув на И Мо, крепко зажмурился и откинулся назад. Его лицо горело от смущения, блестящие от смазки пальцы дрожали от стыда, но он все же смог коснуться того места, в котором уже когда-то побывал И Мо.

Как только ледяной крем коснулся морщинок у самого входа, Шэнь Цинсюань ахнул, словно и сам не мог поверить в то, что делает. Охваченный паникой он открыл глаза и увидел, что И Мо стоит на коленях между его ног и с самым серьезным выражением лица следит за его рукой. Смутившись еще больше, Шэнь Цинсюань поспешил смежить веки и, усмирив свои эмоции, нашел в себе силы продолжать так понравившееся змею действо. Теперь даже пальцы, втирающие мазь в его тело, больше не дрожали.

Коснувшись себя там, Шэнь Цинсюань испытал целую гамму чувств, среди которых самыми сильными были удивление, стыд и ужас от нарушения того, что в человеческом обществе считалось табу. Когда он увидел сосредоточенное лицо И Мо, сердце его подпрыгнуло до горла и затрепетало, словно именно он сейчас смазывал его ледяной мазью. В конце концов, он решился и чуть надавил на вход, затем, немного осмелев, вытянул кончик указательного пальца и резко ввел его внутрь. В тот же миг от осознания содеянного его бросило в холодный пот, и он застонал от охватившего его мучительного стыда.

Пример HTML-страницы

Атмосфера стала какой-то уж очень напряженной, как будто то, что он делал сейчас, являлось некой жертвой, которую ему нужно было принести сидевшему между его ног притихшему И Мо. В комнате стояла мертвая тишина и только из места, на котором был сосредоточен взгляд змея, под аккомпанемент сбитого дыхания и тихих стонов Шэнь Цинсюаня, доносились звуки, напоминающие мерное движение ткацкого челнока.

Шокированный собственными действиями, Шэнь Цинсюань широко распахнул глаза. Его взгляд был по-прежнему затуманен, и только костяшка согнутого пальца продолжала мерно двигаться внутри его собственного тела. Он знал, что И Мо внимательно следит за ним, не упуская ни единой детали происходящего, и от этого понимания в голове воцарился настоящий хаос. Однако его рука, словно подконтрольная чужой воле, продолжала методично выполнять поставленную перед ней задачу, исследуя его собственное нутро и равномерно распределяя смазку внутри. Когда он понял, что одного пальца уже недостаточно, то вытянул еще один и начал двигать им наугад, расширяя проход, пока вдруг не наткнулся на то самое чувствительное местечко, от одного прикосновения к которому все его тело прошила волна неконтролируемой дрожи. С губ мужчины сорвался жалобный стон, слезы переполнили уголки глаз и, соскользнув по щекам, упали на подушку.

— Приятно? — наконец, спросил И Мо, который за все это время не издал ни звука и, казалось, даже не двигался.

Шэнь Цинсюань сначала помотал головой, словно отрицая очевидное, но потом неохотно кивнул. Его длинные волосы рассыпались по подушке, пребывая в таком же спутанном состоянии, как и его разум.

И Мо обмакнул свои пальцы в смазку, другой рукой предусмотрительно зафиксировав запястье Шэнь Цинсюаня, прежде чем тот успел вынуть руку из своего тела. Покрытый мазью палец змеедемона закружил вокруг красного и влажного входа, а затем начал протискиваться внутрь до тех пор, пока не соприкоснулся с пальцами Шэнь Цинсюаня, застывшими в том самом несущем болезненное удовольствие месте. Шэнь Цинсюаню казалось, что еще немного, и он просто сойдет с ума от обрушившихся на него ощущений. В последней отчаянной попытке он вцепился свободной рукой в запястье И Мо у себя между ног:

— Убери…

Глаза И Мо загадочно блестели. Несмотря на все попытки воспротивиться, он крепко удерживал кисть Шэнь Цинсюаня, не давая тому освободиться самостоятельно, в то время как палец другой его руки, начал двигаться внутри него: туда-сюда-туда-сюда и так, казалось, до бесконечности. Иногда он чуть изгибался, дразняще цепляя неподвижные пальцы Шэнь Цинсюаня.

Шэнь Цинсюань сдерживался сколько мог, но подобная непристойность в итоге нашла отклик в его теле. Он понимал, что не должен этого делать, но эти порочные игры, вопреки всему, невероятно заводили, пробуждая безумие, что долгие годы дремало в его крови. Следуя заложенному самой природой инстинкту, талия и поясница Шэнь Цинсюаня начали раскачиваться и изгибаться, инстинктивно подстраиваясь под ритм, заданный змеем.

Вскоре И Мо перестал сжимать его запястье. Шэнь Цинсюань поднял на него затуманенный страстью взгляд, но не попытался воспользоваться ситуацией, чтобы вынуть пальцы из своего тела.

Не прекращая движений, И Мо склонился над ним и шепнул ему на ухо:

— Давай вместе.

Словно марионетка, которую дергают за веревочки, Шэнь Цинсюань начал медленно и механически двигать запястьем, постепенно входя в ритм И Мо. И вот уже два его пальца, послушно следуя за пальцем И Мо, одновременно вошли в обжигающе влажное податливое тело. Нежно потираясь друг о друга, в этот момент они, казалось, без лишних слов и к обоюдному удовольствию смогли, наконец, достичь понимания.

Шэнь Цинсюань и сам не знал почему, но все новые слезинки оставляли мокрые дорожки на висках и скатывались на подушку, прячась во влажных волосах.

И Мо не проронил ни звука, продолжая изучать его тело изнутри. На самом деле, он тоже понимал, что его поддразнивание зашло слишком далеко, но не желал останавливаться. Сначала змеедемон просто хотел немного помучать Шэнь Цинсюаня, но теперь, когда дошло до дела, он понял, что желает по-настоящему напугать и жестко подавить его.

Наконец, он все же убрал руку и, слизнув с век Шэнь Цинсюаня слезы, насмешливо спросил его:

— Ведь приятно быть хорошенько смазанным?

Все еще не пришедший в себя Шэнь Цинсюань, смог только промычать в ответ что-то нечленораздельное. И Мо снова поцеловал его мокрое от слез лицо, одновременно положив его руку на свой увеличившийся до устрашающих размеров член:

— А теперь помоги ему войти.

Послушно следуя его приказу, Шэнь Цинсюань вытянул руку и, обхватив налитую плоть, попытался направить ее в нужном направлении. Однако член И Мо оказался настолько огромным, что оценив размеры, Шэнь Цинсюань в ступоре уставился на него, не понимая, как эта штука сможет пролезть внутрь.

Несколько томительных мгновений И Мо внимательно смотрел на застывшего Шэнь Цинсюаня, прежде чем схватить за талию и, резко двинув бедрами, безжалостно врезаться в его тело. Шэнь Цинсюань лишь тихо всхлипнул, не пытаясь воспротивиться его грубости. После долгой прелюдии его задний проход стал мягким и влажным, поэтому на этот раз проникновение прошло легко и почти без боли. Первичный дискомфорт быстро растворился в охватившей его тело неге и ощущении наполненности. Он инстинктивно обхватил руками торс И Мо и с самым что ни на есть распутным стоном приподнял ягодицы навстречу его вторжению.

И Мо обнял его за талию и приподнял так, что влажное и теплое тело человека оказалось насажено на него до предела, словно он и правда хотел разорвать его. Ощущая как под его руками двигаются хрупкие позвонки, он не смог сдержать дрожь предвкушения и, не обращая внимания на сбившееся дыхание человека, немного отстранившись, вновь сильно и грубо вошел в него. Они снова и снова сплетались так крепко, что это было почти больно, но И Мо и не пытался быть нежным.

Тяжело дышавший Шэнь Цинсюань запрокинул голову, хватая ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Его руки повисли безвольными плетьми, ноги были широко раздвинуты. Каждый раз, когда И Мо вбивался в него, все его расслабленное тело дрожало словно желе. Он так громко стонал и кричал, что даже охрип. Неизвестно, сколько телесных соков уже излилось в его нутро, но в этой звенящей тишине Шэнь Цинсюань ясно слышал громкий влажный звук, который с каждым толчком становился все громче.

— Приятно? — спросил И Мо, склонившись к его уху. Шэнь Цинсюань вздрогнул от холодной безжалостности его тона, но новый толчок и последовавший за ним шквал ощущений тут же лишили его способности думать. Лишь на краешке сознания промелькнула мысль, что змеедемон с таким остервенением вбивается в его обмякшее тело, словно пытается пробить насквозь.

А И Мо чувствовал, что, несмотря на его яростный напор, эта мягкая плоть стала оружием, обратившим его силу против него же. Покорно принимая все яростные удары, это тело, словно морские водоросли, опутало его по рукам и ногам, и вся борьба с ним лишь приближала его последний вздох!

И Мо резко вышел из Шэнь Цинсюаня, находящегося в предобморочном состоянии, и, бесцеремонно перевернув его, подложил ему под живот мягкую подушку, чтобы повыше приподнять ягодицы. Тот послушно распластался на кровати, словно жертвенное животное на алтаре. Раскрытый вход истекал смазкой, морщинки вокруг ануса налились кровью, напоминая раскрывшийся ярко-алый цветок. Совершенно непристойное и соблазнительное зрелище, которое не могло не вызвать новый прилив желания. Не раздумывая, И Мо пронзил сердцевину этого экзотического плотоядного цветка, который тут же сомкнулся вокруг его члена, засасывая в свою горячую влажную глубину. Шлеп! И Мо на миг отступил и снова толкнулся вперед, наблюдая как цветок-каннибал пытается поглотить его целиком.

— Приятно? — вновь с холодной яростью спросил И Мо. Он держал Шэнь Цинсюаня за бедра и каждый раз приподнимал их вверх, входя в него и насаживая на себя до основания, а потом отталкивал назад. Звук ударяющихся друг о друга тел наполнил комнату смутным ощущением угрозы.

Но к этому времени Шэнь Цинсюань вообще перестал что-либо осознавать. Яростный прилив накрыл его с головой, рассыпавшись перед глазами яркими белыми цветочными брызгами. Словно с другого берега до него эхом донесся вопрос И Мо. Почти воспарив от охватившего его тело экстаза, глупый и невежественный Шэнь Цинсюань честно ответил:

— Приятно… — и тут же взвыл, когда на него обрушилась новая волна яростной страсти И Мо.

Вцепившись побелевшими пальцами в простынь, он метался под демоном, обезумев от боли в онемевшей спине, мечтая только умереть прямо здесь и сейчас. Не выдержав, он взмолился:

— Помоги мне… помоги мне…

И Мо уже собирался протянуть руку, чтобы помочь ему получить разрядку, но в самый последний момент отдернул пальцы и, ущипнув его за ягодицу, мрачно сказал:

— Просто дай мне кончить в тебя сзади.

Было непонятно, слышал ли его вообще Шэнь Цинсюань. Жалобно захныкав, он отчаянно затряс головой и, завалившись на бок, потянулся к своему члену, чтобы самому облегчить свои страдания. И Мо тут же перехватил его руки и грубо уложил человека обратно, намереваясь закончить начатое.

— Просто дай мне кончить в тебя сзади, — терпеливо повторил он и после короткой паузы добавил, — я хочу видеть, как кончаю в тебя.

Хотя Шэнь Цинсюань был словно в бреду, он перестал сопротивляться. Чуть поколебавшись, И Мо все же отпустил его руки. После этого Шэнь Цинсюань даже не попытался утешить себя, а только тяжело вздохнул и издал жалкий звук, похожий на горестный стон.

В конце концов, удовлетворить себя в его положении было довольно сложно, тем более, что у Шэнь Цинсюаня в принципе отсутствовал такой опыт. Страдая от неутоленного желания, он бесцельно шарил по кровати, пытаясь найти хоть что-то, за что можно было зацепиться и облегчить страдания. Но одеяло уже давно упало на пол, и он не мог найти ничего обо что можно было потереться. Совсем ничего!

В конце концов, всхлипнув, он громко позвал змея по имени и со слезами на глазах взмолился:

— Просто обними меня. И Мо, обними меня! Обними меня!

И Мо вспомнил тот день, когда он скрыл свое тело магией невидимости, и вдруг перед его мысленным взором появился сидевший в своем инвалидном кресле Шэнь Цинсюань. Такой настоящий, искренний и отчаявшийся, он протянул к нему окровавленную руку и так же взмолился: «Обними меня».

Как умирающий ребенок, для которого в этом мире нет ничего важнее его объятий.

Демон, проживший тысячи лет, привык в одиночестве идти по дороге жизни. Это был первый раз за его долгое и почти бесконечное существование, когда кто-то так остро нуждался в нем.

Настолько, будто для этого человека кроме него уже ничего не имело значения.

В конце концов, в тот день, когда он подошел и обнял его, этот человек, свернувшись калачиком у него на руках, стянул подаренную им бусину со своей кровоточащей шеи и вернул ему.

И Мо наклонился и заключил в объятия этого мужчину, который лежа ничком на кровати так отчаянно просил об этом. Змеедемон и сам не знал, что им двигало в тот момент, но он глубоко вонзил свои белоснежные клыки в шею Шэнь Цинсюаня, наслаждаясь вкусом крови, наполняющей ранки от его зубов. Одновременно пронзив шею и нутро человека, он с удовлетворением услышал, как Шэнь Цинсюань вскрикнул от внезапной боли и экстаза, а после, содрогнувшись всем телом, наконец, излился на смятые простыни.

Слизнув с его шеи выступившую на месте укуса кровь, И Мо шепнул ему на ухо:

— Шэнь Цинсюань, чего ты хочешь?

Тело Шэнь Цинсюаня все еще дрожало, сознание было затуманено, поэтому он бездумно ответил правду:

— Я собираюсь жениться на тебе.

Перевод: Feniks_Zadira

Мини-маньхуа «Я собираюсь жениться на тебе» 18+

< Глава 19  ОГЛАВЛЕНИЕ  Глава 21 

Сноски с пояснениями по тексту:

  1. 欢 huān хуань — испытывать радость; получать удовольствие; любить, возлюбленный/любовник.

Глоссарий “Встретить змею» на Google-диске

Том I. Глава 20. Наслаждение  [Визуал к 20 главе]  18+

Глава 20. Наслаждение

Наши группы (18+): VK (закрыто под 18+), ДайриTelegram и  Дзен (посты закрыты под подписку)

Добавить комментарий

18+ Контент для взрослых