ТОМ I. Глава 18. Ожидание. Новелла: «Встретить змею»

Глава 18. Ожидание[1]

1
[1] 等待 děngdài дендай «пассивное ожидание» — ждать, не предпринимая никаких действий.

Шэнь Цинсюань не мог поверить, что И Мо просто исчез. Птицы и животные в горах, омытых изумрудными водами бьющей через край жизни, круглый год манящий теплом туманный горячий источник, в котором когда-то они купались вместе, и он сам на этой горе… не было никакой причины, чтобы поселившийся здесь много лет назад демонический змей бросил все и ушел, не попрощавшись. Шэнь Цинсюань не мог в это поверить.

Куда он мог пойти? Шэнь Цинсюань перебирал воспоминания в поисках подсказки, но у него не было ни одного предположения. Смена места обитания означает необходимость вступать в контакт и налаживать отношения с новыми соседями, а этот хладнокровный змей имеет нелюдимый нрав и не любит, когда его беспокоят. Если бы не даос, насильно толкнувший его на путь совершенствования… и обитавшие на его горе звери, что пошли по темному пути, пробудив своими воплями жажду убийства в его сердце, И Мо никогда не покинул бы родину.

И Мо не мог уйти. Шэнь Цинсюань крепко держался за эту веру.

С ней он прожил больше месяца. Цветы в горах завяли, высохли травы, деревья сбросили листву, заболоченные ручьи покрылись наледью. Тонкий лед хрустел под ногами слуг, словно его застывшая жизнь, разбитая вдребезги вторжением внешних сил. Пришла зима, а И Мо так и не вернулся.

Четыре сезона этого года пролетели так быстро и теперь, с наступление зимы, Шэнь Цинсюаню начало казаться, что в наказание за то, как беззаботно в прошлом он растрачивал свое время, его течение сначала замедлилось, а потом застыло и перестало двигаться совсем.

В жаровне ярко горел древесный уголь, он же прислонился к открытому окну, и взгляд его, следуя за холодным ветром, унесся вдаль. Горячие угли не могли согреть сердце. Внутренний холод просочился наружу и в какой-то момент отрезал его от тепла дома, словно разделив мир вокруг него на две части.

И Мо все еще не вернулся.

Шэнь Цинсюань просто ждал его на горе. Время для него застыло в тот момент, когда он узнал, что И Мо исчез. С тех пор печаль и радость исчезли из его жизни.

Изо дня в день Сюй Минши наблюдал, как без всякой причины он тает на глазах. Закутанное в теплую мантию, подбитую мехом лисы, худое тело стало почти бесплотным, а бледное лицо настолько истончилось, что казалось хватит порыва ветра, и его обладатель улетит вместе с хлопьями снега. Шэнь Цинсюань настолько погрузился в себя, что совсем потерял интерес к тому, что происходило вокруг него, и часто как будто даже не слышал, что он ему говорит. Худой, бледный и безразличный ко всему, он днями просиживал у окна, но все же даос чувствовал, что была какая-то неведомая вещь, которая заставляла его цепляться за жизнь и каждый день вставать и упрямо держать лицо и осанку.

И Мо все еще не вернулся.

Шэнь Цинсюань смотрел как за окном пролетают снежинки. Плавающие как рыбки, порхающие как бабочки, уносимые далеко-далеко и внезапно падающие совсем рядом, в конце концов, они захватили весь мир, погрузив его в бесцветную серую белизну.

Родственники, один за другим посещавшие горную усадьбу, уговаривали, задавали вопросы и строили догадки, но разве могли они понять? Он ел рис, пил бульоны и лекарственные отвары, всегда вовремя ложился спать. Когда слуги подталкивали его кресло к кровати, он сам поднимался на постель, послушно ложился и закрывал глаза.

Он просто продолжал худеть, постепенно превращаясь в тень. Приглашенный целитель, проверив его пульс, подтвердил, что ничего не изменилось, и он был таким же слабым, как в прошлые годы, поэтому ему были назначены те же укрепляющие тоники, что и раньше. Чаша за чашей, глоток за глотком Шэнь Цинсюань выпил все, что ему было предписано, и снова уставился в окно, не желая лишний раз и пальцем пошевелить.

Как-то принимая ванну, Шэнь Цинсюань решил осмотреть себя. Выступающие ребра оказались неприятно-острыми на ощупь, а нежная кожа, единственное, что когда-то все-таки удостоилась высокого одобрения, потеряла упругость и потускнела. И как все эти бульоны и тонизирующие тоники, пройдя через его горло, не вытекли из него еще в районе груди?

И Мо все еще не вернулся.

Сам И Мо даже предположить не мог, что кто-то так упорно ждет его. По его мнению, этот расчетливый интриган точно не совершил бы такую ​​глупость… Так страдать и мучиться было совершенно непрактично и невыгодно, а главное совершенно не в характере Шэнь Цинсюаня. Змею и в голове не приходило, что все может так обернуться, поэтому, получив приглашение от старого друга, он с легким сердцем покинул гору.

«Старый друг», что так внезапно пришел навестить его, был тем самым даосом, что просветил его тысячи лет назад. Теперь он стал седобородым бессмертным с ясным лицом и телом, излучающим благодатный свет. Вот только его темперамент за тысячи лет практически не изменился, и он все еще любил нетрадиционные подходы и непроторенные тропы[2], одна из которых и привела его к И Мо. Змей и правда был очень удивлен его появлением. Если это не несчастливая случайность, не иначе как этого пройдоху привела к нему вечная скука. Раз уж этот человек, точнее «бессмертный», нашел его спустя столько лет, это точно было не к добру… И Мо давно уже понял, что между словом неприятности и именем этого человека смело можно поставить знак равенства. В результате, как и следовало ожидать, после разговоров о прошлом, этот докучливый небожитель перешел к истинной цели своего визита: И Мо должен был спуститься с горы, чтобы вместе с ним урезонить демона.

2
[2] 别出心裁 biéchū xīncái бэйчу синьцай «сердцем/умом искать необычные выходы» — создавать новое (оригинальное), изыскивать новые пути, идти непроторенными тропами.

Как только его намерения стало ясны, И Мо сразу потерял всякий интерес. Он не собирался снова связываться этим вынашивающим коварные замыслы бессмертным. В конце концов, ему было куда интереснее, поддразнивая Шэнь Цинсюаня, разгонять тоску в ожидании предстоящей кальпы, чем в очередной раз ввязаться в мутную историю с этим вероломным небожителем, который по зловредности даст фору любой нечисти.

Увидев, что на него не обращают внимания, бессмертный даже не подумал уходить. Устроившись поудобнее, он начал бормотать себе под нос:

— В прошлом был один непобедимый генерал, что вспыхнул словно звезда на небосклоне смертного мира. Не было преграды, что могла бы остановить его, и сражения, в котором он потерпел бы поражение. Эй, змея, верно ли я помню, что накануне своей последней кальпы ты жил в его доме?

И Мо проигнорировал его.

Погладив бороду, бессмертный продолжил.

— Благополучно завершив испытание, ты вернулся на гору. А знаешь ли ты, что случилось с тем генералом? — И Мо было лень вступать с ним в разговор. Тот человек, о котором упомянул старый прохвост, жил много веков назад и давно стал для него не более, чем смутным воспоминанием[3]. Когда он уходил на новый виток совершенствования духа, то, вновь открыв глаза, часто обнаруживал, что за время его затвора сменились поколения и династии. Какой смысл интересоваться судьбой тех, кого уже нет? Тот генерал, должно быть, уже давно благополучно скончался в славе и почете, и кости его обратились в прах.

3
[3] 镜花水月 jìnghuā shuǐyuè цзинхуа шуйюэ «цветок в зеркале, луна в воде» — обр. в знач.: мираж, иллюзия, несбыточная мечта, призрачное видение.

Словно прочитав его мысли, бессмертный покачал головой:

— Ты многому научился от людей этого мира, но неужели так и не уяснил общеизвестную истину: заслуги подданного не должны превосходить заслуги государя[4]. Тот генерал действительно умер, но смерть его была бесславна и мучительна. Он был приговорен к смерти от тысячи порезов[5].

4-5
[4] 功高震主 gōnggāo gàizhǔ гунгао чжэньчжу — заслуги подданного превосходят заслуги государя (что вызывает у последнего ревность и ощущение угрозы).
[5] 凌迟 língchí линчи «смерть от тысячи порезов» — особо мучительный способ смертной казни путем отрезания от тела жертвы небольших фрагментов в течение длительного периода времени.

И Мо нахмурился и все-таки неохотно обратил на него внимание:

— Я помню правителя того времени, и он очень благоволил ему.

— Да, старый император верил своим чиновникам, но никто не вечен, он умер, новый правитель взошел на трон и начал менять мир под себя. Учитывая, что тот генерал никогда не пытался никому угодить, разве его участь не была предрешена?

И Мо после недолгого размышления счел за лучшее промолчать.

— Ты достаточно умен, чтобы понимать, почему я заговорил об этом. Демон, которого нам нужно усмирить, это он и есть, — бессмертный немного помолчал, а затем продолжил куда более скорбным тоном. — В его семье было более сотни человек, триста с дальними родственникам. Их доставили к месту казни и всех, от мала до велика, обезглавили у него на глазах. Два дня тот генерал наблюдал как головы его людей падают к его ногам, когда же он умер под пытками над местом казни сгустились черные тучи и ударил гром. Три сотни душ его невинно убиенных кровных родственников слились в едином порыве, и воинственный дух генерала встал во главе их, прорвав границу мира живых и мертвых… Ты знаешь, не было ему равных на поле брани, он был непобедим. В военном деле никто не мог противостоять ему, и даже небеса не устояли перед его яростью. Изначально он не был виновен, но душа его, отравленная обидой за допущенную несправедливость, слилась с душами жаждущих отмщения кровных родственников и устремилась на поля былых сражений, где поглотила разбитые души не получивших достойного погребения солдат… так и родился этот злой демон.

Бессмертный покосился на молчаливого И Мо и, помолчав, продолжил:

— Говоря начистоту, вы двое все еще связаны судьбой. Ты позаимствовал часть его непобедимого духа, чтобы пережить кальпу, а он подослал мелкую нечисть, чтобы украсть твою линьку. Если бы не мой ученик, который по счастливой случайности проходил мимо, не тот оступившийся, что сделал из твоей кожи драгоценную одежду, а именно твой старый друг сейчас носил бы твою змеиную линьку… и тогда я бы точно ничего не смог сделать.

Выслушав его, И Мо только холодно фыркнул:

— Твой ученик украл мою кожу и дело с концом! Эти люди хуже прыщей, вечно от них одни проблемы. Сколько несчастий они навлекли на меня, пока носили мою кожу? Только я успел вернуть мою линьку, как через пару дней пришел ученик из тринадцатого поколения твоей духовной школы и попытался убить меня при помощи твоего Пурпурного Треножника[6]… — И Мо покачал головой. — Если бы я не знал, что это твоя вещь, я бы уничтожил его.

6
[6]紫鼎 zǐdǐng цзыдин «пурпурный треножник».

Не ожидавший такой прямолинейности бессмертный не смог сохранить невозмутимое лицо и попытался скрыть неловкость за неловким смехом:

— Если уничтожишь треножник, придется идти со мной разбираться с тем демоном. Только не говори, что какой-то маленький треножник может испортить мой светлый образ в твоих глазах. Впрочем, боюсь, ты слишком ленив, чтобы сделать это, — лукаво взглянув на него, он рассмеялся и, ткнув пальцем в нос И Мо, заявил, — Змея, ты уже столько лет живешь в этом месте. Высокоуровневая нечисть, вроде тебя, обычно прячется в людском море так хорошо, что и не найти, а тебя и искать не надо… Если не ты, кто мне поможет?

Он решил сыграть по-крупному и начал наглеть.

И Мо развернулся и пошел прочь.

Но надоедливый пройдоха последовал за ним следом.

Три дня и три ночи этот бессмертный следовал за ним по пятам, куда бы он ни пошел. Даже когда И Мо останавливался, чтобы передохнуть, он садился рядом и болтал не переставая, изрядно ему докучая. В конце концов, это он изменил эту змею и лучше других понимал его темперамент. Больше всего И Мо бесило, когда кто-то лез к нему с разговорами, да еще и снова и снова повторял одно и то же. Если быть настойчивым, то можно было даже тихого и миролюбивого змея довести до белого каления и разбудить в нем такую ярость, что он запросто мог порубить человека в фарш.

К счастью, разница в силах между бессмертным и демоном даже после двух тысяч лет совершенствования была не слишком велика, так что даже если И Мо сорвется, для змеи их противостояние в лучшем случае закончится ничьей.

И Мо тоже это понимал, и эти три дня терпения были просто пределом его выносливости.

Если подумать, в последнее время Шэнь Цинсюань тоже постоянно дразнил его и болтал не переставая, продолжая просить у него все больше странных вещей, чем явно напрашивался на неприятности. Так посреди ночи он вдруг постучал по бусине и заявил, что хочет выпить османтусового ликера, что продают в деревне в пяти километрах от резиденции Шэнь. Может и правда, лучше перестать быть мальчиком на побегушках, а заодно и защитить свои уши от бесконечной трескотни, спустившись с горы вместе с этим приставучим бессмертным.

Если уж говорить о Шэнь Цинсюане, который теперь жил не на горе, а у ее подножия, посылать ему всякие приятные мелочи и делать маленькие одолжения не было слишком обременительно для него. Он относился к этому, как к своего рода части этикета, принятого в мире смертных между близкими людьми. В конце концов, пусть и один раз они делили постель и радость слияния плоти, И Мо все равно считал его своим человеком и старался хорошо заботиться о нем.

Но сейчас этот мужчина взял наложницу и собирался привести в свой дом у подножия горы еще и законную жену. Прошлое должно остаться в прошлом, ведь земной удел Шэнь Цинсюаня — обычная мирская жизнь простого смертного.

Почему он, тысячелетний демонический змей, должен потворствовать всем прихотям этого мужчины только потому, что разок был близок с ним? После прохождения кальпы ему нужно только помочь Шэнь Цинсюаню восстановить его способность ходить и после этого можно сразу же разорвать все контакты с ним.

Мысль о том, чтобы больше никогда не видеться с Шэнь Цинсюанем, не беспокоила И Мо. В его сердце не было ни капли сожаления и печали по этому поводу, ведь это было частью его плана с того самого момента, когда он решил спасти жизнь этого человека.

Чего он никак не ожидал, так это того, что у Шэнь Цинсюаня были совсем другие планы, и этот человек захочет навязать ему куда более тесную связь.

В конце концов, обычные люди по сути своей слишком алчны и порочны. Им не понять, что жизнь демона слишком длинна, а существование того, кто идет по пути бессмертия и вовсе не измерить человеческими мерками. За свою долгую жизнь И Мо видел слишком много радостей и печалей и долгое время был равнодушен к делам смертных. Он привык оставаться сторонним наблюдателем и у него не было никакого желания ввязываться в дела людей.

Когда Шэнь Цинсюань все же стал настаивать на более близких отношениях, И Мо напомнил ему… люди и демоны ходят разными дорогами. Он честно предупредил, но Шэнь Цинсюань продолжал упорствовать, поэтому проще было согласиться, чем обидеть отказом.

В любом случае, он демонический змей, у которого за плечами тысячелетия совершенствования, так что кто как не он умеет терпеть и ждать. После того, как Шэнь Цинсюань отдал ему «тело как залог обещания» и распробовал плотские удовольствия, И Мо оставалось только дождаться, когда он успокоится и сам разорвет их связь. Ему с самого начала было ясно, что это только вопрос времени, поэтому его сердце было тверже скалы и ни разу не дрогнуло. Ожидание не затянулось. После страстной ночи даже постель остыть не успела, а Шэнь Цинсюань уже начал задумываться о разрыве и, спустившись с горы, решил принять не только наложницу, но и жениться.

Из-за вмешательства Сюй Минши по нелепой случайности он оказался бы в долгу у Шэнь Цинсюаня. Хотя И Мо не признал этого до сих пор, но тот треножник для уничтожения демонов был совершенно бесполезен против него. Не зная этого, Шэнь Цинсюань при первой же возможности взял на себя инициативу и ввязался в неприятности. В итоге ему оставалось только принять эту нежданную милость и признать долг.

Пришлось и дальше поддерживать видимость дружеских отношении. Однако, от начала до конца, мысленно он всегда находился над ситуацией, не принимая ничего близко к сердцу и холодно наблюдая за всем со стороны.

Пример HTML-страницы

И если уж говорить начистоту, все это время они были не так уж далеко друг от друга, но ни один из них не настаивал на личной встрече, а в последние дни их общение и вовсе сошло на нет. Значит, пришло время полностью разорвать эту близость.

В итоге И Мо не только согласился спуститься с горы, чтобы укротить демона, но и решил сразу же отправиться в путь, даже не подумав предупредить человека у подножия горы и не ожидая, что тот будет ждать его. В конце концов, все изменилось, и Шэнь Цинсюань больше не тот одинокий человек из горной усадьбы, остро нуждающийся в его обществе. Рядом с ним прекрасная наложница, а в перспективе детишки, дом — полная чаша и прекрасная смертная жизнь. Самое правильное прямо сейчас уйти, не прощаясь, поставив жирную точку в этой истории.

Поэтому И Мо и ушел вот так.

Между тем в ожидании его возвращения Шэнь Цинсюань таял на глазах, каждый день просыпаясь все более изможденным, чем накануне. Он продолжал смотреть на медленно падающие снежинки и упрямо ждать, только огонек, тлеющий на дне его глаз становился все слабее.

Нет ничего труднее в этом мире, чем ничего не делать и просто ждать. Это медленно, но верно подтачивает человеческое сердце.

Прошло почти два месяца, а И Мо так и не вернулся.

Сквозь шум вьюги послышался скрип снега и треск льда под ногами, а затем фигура, с ног до головы укутанная в теплое серое пальто, распахнула деревянную дверь теплой прихожей и ввалилась внутрь дома. Перешагнув порог, гостья тут же увидела распахнутое настежь окно и на фоне него бледное лицо человека, чье тщедушное тело было скрыто под густым лисьим мехом. Лицо было таким исхудавшим, что первой мыслью было завернуть и его в теплый мех целиком. Никак не отреагировав на шум, мужчина невидящим взглядом смотрел куда-то в заснеженную даль.

— Молодой хозяин! — голос так внезапно ворвавшейся в дом служанки дрогнул. Несмотря на метель и встречный ветер она мчалась сломя голову, поэтому раскраснелась и запыхалась от бега. Немного отдышавшись, женщина стерла с лица талую воду, прежде чем четко и ясно возвестить, — случилась беда!

Эти слова как будто вернули витающего в облаках Шэнь Цинсюаня в смертный мир. Хотя тело его все еще сохраняло полную неподвижность, он несколько раз моргнул и поднял взгляд на вестницу несчастья.

— Госпожа просит вас вернуться как можно скорее… — служанка сглотнула слюну, прежде чем продолжить, — она сказала, что Сяо Тао упала и ребенка вряд ли удастся сохранить…

Похожие на стоячую воду пустые глаза Шэнь Цинсюаня широко открылись, и он постепенно начал приходить в себя. Возможно, именно в этот момент, когда безучастное лицо ее молодого хозяина, наконец-то, дрогнуло и на нем проявились шок, печаль и боль, эта служанка получила самый впечатляющий жизненный опыт. Шэнь Цинсюань начал приходить в себя и больше не был похож на живого мертвеца.

После нескольких мгновений тишины Шэнь Цинсюань пошевелил пальцами, сложив их в известный ей жест.

Этим жестом он говорил ей: «Возвращаемся домой!»

Очень скоро, к сидящему в трясущемся на горной дороге экипаже Шэнь Цинсюаню начала возвращаться способность мыслить здраво.

Зловещее предчувствие, изводившее его последние два месяца, наконец, стало реальностью. Теперь, когда уже все произошло, пыль осела, и все прояснилось, напряжение начало ослабевать. Оказывается это угнетающее предчувствие касалось не И Мо, а его нерожденного ребенка, зачатого всего три месяца назад.

Над резиденцией Шэнь словно повила мглистая дымка скорби.

Малыш погиб, а у Сяо Тао открылось сильное кровотечение, которое никак не удавалось остановить.

Инвалидное кресло Шэнь Цинсюаня замерло на пороге Южного Флигеля, в котором была размещена его наложница. В нос ударил запах крови, и он замер, не находя в себе сил войти.

Мать Шэнь Цинсюаня распахнула дверь и, увидев его, поспешно закрыла ее, скрыв от его глаз лихорадочную суету, что царила внутри. Подняв на него покрасневшие глаза, она сказала:

— …Я думала, что это просто спазм, поэтому дала ей лекарство и не стала беспокоить тебя, но ночью начались преждевременные роды. Мы боролись, но ребенка не удалось спасти… Боюсь, такова твоя несчастливая судьба, и Сяо Тао, в итоге, тоже… Не входи и не смотри. Твое тело слишком слабо, чтобы противостоять невезению покойника[7]

7
[7] 死人晦气 sǐrén huìqì сыжэньхуэйци «невезение покойника» — считалась, что в момент смерти человека его исполненная обиды душа может нанести вред людям, которые находятся рядом. От переводчика: считалось, что покойник мог «заразить» своим невезением окружающих, если они были недостаточно сильны, чтобы противостоять его духу (логично, учитывая, что люди в древности погибали от инфекций, передающихся при личном контакте с больным).

Услышав ее слова, Шэнь Цинсюань замер. Остекленевшим взглядом глядя на закрытые двери, он всей кожей ощущая мертвую тишину, опустившуюся на маленький дворик.

Хотя ее сын всегда был немым, это затянувшееся молчание все равно нервировала госпожу Шэнь. Глядя на сына, она и сама не знала, как можно утешить его сейчас. Что ей сказать ему: «если наложница умрет, можно взять новую, ребенок умер, будут другие, не убивайся так, это повредит твоему слабому телу»? Вот только на бесстрастном лице Шэнь Цинсюаня не было и следа скорби, и она могла только догадываться, о чем он думает.

Крупные хлопья снега медленно падали с небес, мать и сын смотрели друг на друга, наконец, Шэнь Цинсюань развернул инвалидное кресло и опустил голову. Вскоре к нему подошел юный слуга и увез его прочь. Глядя на след от деревянных колес на снегу, мать Шэнь Цинсюаня думала, а, может, это и правда судьба.

В тот день сильнейший снегопад заслонил небо, покрыл землю и укрыл охватившее его душу отчаяние.

И Мо все еще не вернулся.

Шэнь Цинсюань открыл желтый календарь[8] и, окунув красное перо в киноварь, нарисовал вокруг даты красный круг . Он еще долго смотрел на бумагу, затем поднял тонкую руку и, развязав шубу, дотронулся до груди. Нащупав бусину, он извлек ее из-под одежды и с нежной грустью потер между подушечками пальцев. А потом начал тянуть. Шэнь Цинсюань обхватил бусину и потянул ее так, чтобы золотая нить разрезала его плоть, перетянула кровеносные сосуды и вошла в кость.

8
[8] 黄历 huánglì хуанли «желтый календарь» — календарь/альманах Желтого Императора. От переводчика: старинный китайский календарь, где помимо дат (солнечного и лунного календаря), были отмечены праздники, рекомендации к проведению сельхозработ, даты жертвоприношений и т.п.

Без единого стона и вздоха, Шэнь Цинсюань приложил все свои невеликие силы на то, чтобы натянуть золотую нить на своей шее, превратив ее в смертельную удавку.

Магическая нить, что была прочнее меча, вмиг окрасилась алым. Свежая кровь медленно стекала по золотой струне, линиям ладоней и пальцам, пока, наконец, мягко льнущий влажный алый шелк не обернул бусину целиком.

В резиденции Шэнь еще одна комната наполнилась запахом крови.

Шэнь Цинсюань открыл глаза, и вдруг тусклые лучи света, проникающие сквозь оконную решетку, высветили силуэт мужчины в черных одеждах.

И Мо нахмурился и потянулся к нему, и в этот момент Шэнь Цинсюань ясно увидел, что его изящная, но сильная рука тоже была вся в крови.

Шэнь Цинсюань смотрел на него так, словно видит впервые. В его глазах застыла растерянность. Он как будто даже не видел протянутой к нему руки, бормоча себе под нос:

— Мне не стоило так использовать эту бусину.

— Тогда зачем ты это сделал? — тихо и холодно сказал И Мо.

«Какой красивый глубокий голос», — отстраненно подумал все еще не пришедший в себя Шэнь Цинсюань и просто ответил:

— Вернуть тебя.

— Зачем ты хочешь меня вернуть? — требовательно спросил И Мо, который все еще стоял у окна, вроде бы и недалеко, но и неблизко.

Шэнь Цинсюань словно не слышал его вопроса. Он просто молча смотрел на него так, словно не мог насмотреться.

— И Мо.

В какой-то момент его тело обмякло. Шэнь Цинсюань начал приходить в себя и, выпустив окровавленную бусину, протянул руку навстречу И Мо:

— Иди ко мне, обними меня.

Окровавленная кисть, оказавшись перед глазами И Мо, замерла в воздухе. Время от времени капли крови с чуть согнутых в суставах тянущихся к нему пальцев падали на пол. В этом отчаянном жесте было слишком много крови и отчаяния.

И Мо вернулся.

< Глава 17  ОГЛАВЛЕНИЕ   Глава 19 >

Сноски с пояснениями по тексту:

  1. 等待 děngdài дендай «пассивное ожидание» — ждать, не предпринимая никаких действий.
  2. 别出心裁 biéchū xīncái бэйчу синьцай «сердцем/умом искать необычные выходы» — создавать новое (оригинальное), изыскивать новые пути, идти непроторенными тропами.
  3. 镜花水月 jìnghuā shuǐyuè цзинхуа шуйюэ «цветок в зеркале, луна в воде» — обр. в знач.: мираж, иллюзия, несбыточная мечта, призрачное видение.
  4. 功高震主 gōnggāo gàizhǔ гунгао чжэньчжу — заслуги подданного превосходят заслуги государя (что вызывает у последнего ревность и ощущение угрозы).
  5. 凌迟 língchí линчи «смерть от тысячи порезов» — особо мучительный способ смертной казни путем отрезания от тела жертвы небольших фрагментов в течение длительного периода времени.
  6. 紫鼎 zǐdǐng цзыдин «пурпурный треножник».
  7. 死人晦气 sǐrén huìqì сыжэньхуэйци «невезение покойника» — считалась, что в момент смерти человека его исполненная обиды душа может нанести вред людям, которые находятся рядом. От переводчика: считалось, что покойник мог «заразить» своим невезением окружающих, если они были недостаточно сильны, чтобы противостоять его духу (логично, учитывая, что люди в древности погибали от инфекций, передающихся при личном контакте с больным).
  8. 黄历 huánglì хуанли «желтый календарь» — календарь/альманах Желтого Императора. От переводчика: старинный китайский календарь, где помимо дат (солнечного и лунного календаря), были отмечены праздники, рекомендации к проведению сельхозработ, даты жертвоприношений и т.п.

Глоссарий “Встретить змею» на Google-диске

Том I. Глава 18. Ожидание

Наши группы (18+): VK (закрыто под 18+), ДайриTelegram и  Дзен (посты закрыты под подписку)

Добавить комментарий

18+ Контент для взрослых