ТОМ I. Глава 16. Интриган. Новелла: «Встретить змею»

Глава 16. Интриган[1]

1
[1] 算计 suànji суаньцзи «строить планы» — рассчитывать, обдумывать, строить козни; интриговать.

Как только И Мо ушел, установленная им защита исчезла, и Шэнь Цинсюань услышал звук шагов. Через сетчатое окно он увидел свет красного фонаря в руках слуги. Качаясь из стороны в сторону алый огонек миновал галерею, арочные ворота и приблизился к дому. Кровать прогнулась, извещая о том, что его наложница тоже проснулась.

Была глубокая ночь, но Шэнь Цинсюань знал, что на сегодня его дела еще не окончены.

Первым делом, конечно же, нужно было убрать бардак, оставленный одной бездушной и испорченной змеей.

Вспомнив об этом деле, Шэнь Цинсюань не мог не задаться вопросом, неужели этот эгоистичный демон так привык жить, не считаясь ни с кем, что запросто сложил с себя всю ответственность за случившееся и ускользнул без единого слова благодарности.

Подумав о змеинной «вежливости», Шэнь Цинсюань, естественно, тут же вспомнил о «подарке», и его изможденное лицо еще сильнее потемнело. Он долго и пристально смотрел на коробку на столе, прежде чем взял ее в руки и вместе с бусиной спрятал в карман внутренних одежд.

Его лицо мгновенно посветлело и на душе стало легко и солнечно, как будто этой порочной вещи никогда и не было.

Когда Сюй Минши очнулся, он пришел в замешательство от пульсирующей тупой боли в затылке. Мысли даоса все еще были спутаны, когда в его ухе раздался хорошо знакомый голос:

— Ты проснулся? Как себя чувствуешь?

Первым, что увидел Сюй Минши, когда открыл глаза, было лицо Шэнь Цинсюаня. За едва заметной дружелюбной улыбкой молодого господина Шэнь чувствовалось некоторое беспокойство, но в целом его взгляд был невероятно спокойным и невозмутимым.

Воспоминания о случившемся ранее словно девятый вал накрыли сознание Сюй Минши. С округлившимися глазами он злобно рявкнул:

— Шэнь Цинсюань!

Лицо Шэнь Цинсюаня даже не дрогнуло. Не сводя с даоса полного участия взгляда, он неспешно выдохнул носовое:

— Хм? — в конце звук прозвучал чуть громче и с отчетливой ноткой провокации.

Сюй Минши взвился от гнева, попытался вскочить с места, но тут же обнаружил, что он привязан к стулу прочной пеньковой веревкой, и тело его, словно цзунцзы, бесцеремонно связано по рукам и ногам. Шэнь Цинсюань сидел напротив него с расслабленным и удовлетворенным выражением лица и смотрел на него, как на готовые к употреблению цзунцзы на своем столе. Сюй Минши почувствовал, что еще немного и его сердце и легкие взорвутся от гнева. Он ведь и подумать не мог, что подобное сотворит безобидный слабак, который на вид и курицу не свяжет. Да что там, этот мягкотелый инвалид даже сам передвигаться не может!

— Шэнь Цинсюань! — с обидой крикнул Сюй Минши. Чуть помедлив, он все же не мог не задать волнующий его вопрос. — Между нами нет вражды, почему ты причинил мне вред?!

— Я причинил вред? — с улыбкой переспросил Шэнь Цинсюань и прежде, чем его собеседник вновь разбушевался, сам пошел в наступление. — Но почему я чувствую, что спасаю тебя?

— …Ты спасаешь меня? — Сюй Минши до скрипа стиснул зубы. — А связал ты меня тоже, чтобы спасти?

— Я просто беспокоюсь, что в гневе ты слишком буйный, — беззаботным тоном пояснил Шэнь Цинсюань, — можешь ведь и глупость какую сотворить.

— Боишься, что убью тебя? — иногда Сюй Минши был удивительно прозорлив.

— В яблочко, — без тени смущения ответил Шэнь Цинсюань, а потом серьезно пояснил, — я ведь не демон. Если используешь свои духовные силы[2], чтобы уничтожить меня, расплатишься жизнью за жизнь.

2
[2] 气血 qìxuè цисюэ «ци и кровь» — жизненные силы, базирующиеся на внутренней энергии — ци.

На этот раз его тон и выражение лица были очень серьезными, но стоило Сюй Минши услышать его слова, он почувствовал себя солдафоном, который хорош только на поле боя, а в словесном поединке совершенно бессилен перед талантливым ученым[3]. Ладно, пусть он был простым солдатом, но как вышло, что этот ученый хлюпик не только смог уложить его одним ударом, но и парой слов лишил права на возмездие? Это и правда так бесит! С трудом подавив импульс броситься вперед и голыми руками разорвать стоящего перед ним человека, Сюй Минши заставил себя успокоиться и постарался проанализировать причины и следствия. Естественно, он тут же вспомнил одну вещь, на которую раньше просто не обратил внимания. А ведь когда Шэнь Цинсюань узнал, что И Мо — змеедемон, он даже не удивился, а после, не щадя себя, бросился ему на помощь. Из этого следует, что эти двое, как минимум, знакомы.

3
[3] 秀才遇到兵 xiù cái yù dào bīng сю цай юй дао бин «талантливый ученый встретил простого солдата» — идиома для обозначения столкновения грубой силы и разума.

Оглянувшись еще раз, Сюй Минши убедился, что его заперли в темной узкой каморке, где из мебели было всего две скамейки и деревянный стол. На столе стояла свеча, но тусклый свет от нее не мог даже осветить всю комнату, а узкое окно было слишком далеко, поэтому все, что не попало в круг света, утопало в вязкой тьме. В воздухе стоял запах сырости и старого прогнившего дерева. По ощущениям Сюй Минши, это место было слишком уж похоже на тюремную камеру.

— Как ты связан со змеиным демоном? Зачем ты ему помогаешь? Где мой котел для захвата демонов? Что со змеей?.. — быстро оценив обстановку, после короткого раздумья, Сюй Минши тут же начал сыпать вопросами.

Шэнь Цинсюань вздохнул и сказал:

— Как же много у тебя вопросов. На какой из них мне ответить в первую очередь?

На несколько секунд Сюй Минши потерял дар речи.

— Позволь, я последовательно отвечу на все твои вопросы, — довольно насмешливо ответил Шэнь Цинсюань, после чего придвинул инвалидную коляску ближе к столу. Он поставил горящую свечу точно между ними и с мягким выражением лица обратился к даосу. — Прежде ты был так удивлен, ведь по слухам знал, что я немой. На самом деле теперь, когда я упомянул об этом, ты, должно быть, уже все понял. Все верно, этот змеедемон в самом деле мой благодетель. В прошлом он спас мою жизнь и вернул мне способность говорить, — немного помолчав, Шэнь Цинсюань продолжил, — и здесь кроется ответ на твой второй вопрос. Я помог ему, потому что он не только хороший демон, но и мой благодетель. Что касается третьего вопроса про судьбу бронзового треножника, то, признаю, я забрал эту вещь, — он спокойно солгал, даже глазом не моргнув.

Сначала Сюй Минши даже опешил от его откровенности, а потом поспешил спросить:

— Зачем ты взял мой магический артефакт? Ты ведь даже не даос и не сможешь им воспользоваться!

— Именно потому, что мне не знакомы пути заклинателей, я взял его, — с улыбкой сказал Шэнь Цинсюань, протянул руки, чтобы развязать связывающие даоса путы, после чего, опустив голову, продолжил, — по крайней мере, под воздействием сильных эмоций, я не причиню вреда хорошему человеку, — последнее предложение он произнес очень серьезно, даже сурово.

От его слов Сюй Минши лишился дара речи. Вспоминая о своем импульсивном поведении, даос испытал острый приступ стыда, ведь в той ситуации он и в самом деле нарушил один из основных принципов совершенствования. Вдобавок, как и сказал Шэнь Цинсюань, он был в шаге от того, чтобы причинить вред змеиному демону, который следовал праведному пути и собирался стать бессмертным. Если бы ему удалось использовать котел для захвата демонов, душа И Мо была бы рассеяна и исчезла без следа. Это было бы убийство, которое нельзя оправдать, грех, который нельзя искупить. Его лицо побледнело до синевы и исказилось в некрасивой гримасе.

Взглянув на него, Шэнь Цинсюань понял, что даос искренне раскаивается, и быстро развязал оставшиеся веревки на его ногах. Он попросил слуг крепко связать пленника, поэтому, чтобы развязать его, потребовалось приложить немало усилий. Когда в процессе борьбы с веревкой Шэнь Цинсюань сломал ноготь, боль была очень острой, но он даже не поморщился, про себя решив, что сам навлек на себя эту беду[4]. Его лицо осталось все таким же спокойным и безмятежным, без малейшего намека на то, что именно этот благовоспитанный молодой человек оглушил и связал даоса по рукам и ногам[5]. Несмотря ни на что он продолжал держать лицо и так и не вышел из образа.

4-5
[4]自找苦吃 zìzhǎo kǔchī цзычжао кучи «сам искал эту горькую пищу» — пострадать по своей же вине, самому напроситься на неприятности.
[5] 五花大绑 wǔhuā dàbǎng ухуа дабан — связывание одной веревкой шеи и заведенных за спину рук.

Когда все путы были развязаны, Шэнь Цинсюань отбросил моток веревок из пеньки в сторону, потом оправил полы одежды и чинно и строго сказал:

— Если в твоих руках оказался драгоценный артефакт, нужно быть более осмотрительным и осторожным. Иначе, в лучшем случае, ты навредишь себе и другим, а в худшем — стране и народу!

После многозначительной паузы он смягчил тон:

— Я думаю, несмотря на молодость, ты можешь отличить зло от добра и хорошее от плохого. На самом деле, я связал тебя не только потому, что боялся вреда, который ты можешь нанести лично мне. Куда больше меня беспокоит, что из-за свойственной молодости горячности ты тут же отправишься на поиски демонического змея, чтобы вновь сразиться с ним. В бою ты ему неровня, кроме того уже лишился своего магического оружия. Если ты действительно выведешь демона из себя, и он лишит тебя жизни, разве твоя несправедливо обиженная душа сможет обрести покой? Кроме того, я видел драгоценную одежду, которую ты ищешь. Обладая опытом и знаниями, неужели ты сразу не разглядел ее природу? И Мо всего лишь вернул изначально принадлежащую ему вещь. В чем причина твоей одержимости?

Потирая след от веревки на запястье, Сюй Минши внимательно выслушал его. Несмотря на свой поступок, этот молодой даос не был плохим и испорченным человеком. К тому же он был достаточно честен и прямолинеен, чтобы чувствуя свою вину, зацепившись за слова, переложить ее на Шэнь Цинсюаня. В глазах этого наивного юноши, сидящий перед ним мужчина был не просто инвалидом, а глубоко чувствующим, праведным и великодушным страдальцем, любящим все живое. Он понятия не имел, что при помощи красноречия и тщательного планирования любое дело можно обстряпать так, что комар носа не подточит[6].

6
[6]滴水不漏 dī shuǐ bù lòu ди шуй бу лоу «капля воды не просочится» — обр. не придерешься.

После того как его оглушили и связали, стоило напавшему на него человеку самому развязать веревки и лицом к лицу поговорить с ним ласково, используя слова жесткие как булава и мягкие как игла в вате, он оказался совершенно сбит с толку и потерян[7].

7
[7]找不着北 zhǎobùzháoběi «не в состоянии найти север» — обр. в знач.: потерять голову, быть в замешательстве/растерянности.

К счастью для Сюй Минши, несмотря на то, что Шэнь Цинсюань почти одурачил его, в последний момент он смог ухватиться за самое главное и тут же потребовал:

— Тогда верни мне мою вещь.

Шэнь Цинсюань промолчал, только спокойно посмотрел на него своими похожими на древние бездонные колодцы глазами, отчего волосы Сюй Минши вмиг встали дыбом.

— Я не могу тебе ее отдать, — наконец, тихо ответил он.

— Почему это ты не можешь отдать мне мой котел?! — вмиг вспылили Сюй Минши. — Глаз положил на мое сокровище? Так знай, этот артефакт передал мне настоятель нашего храма, и если ты не вернешь его мне, уже завтра я вернусь с моими братьями, и мы стребуем с тебя этот должок! Клянусь, с этих пор не будет спокойной жизни никому[8] из клана Шэнь!

8
[8]鸡犬不宁 jīquǎn bùníng «курам и собакам нет покоя» — обр. в знач.: доводить всех; не давать покоя/тишины; никому житья нет.

— Закрой свой рот! — сказал Шэнь Цинсюань, и хотя его голос звучал тихо, воздух вокруг них завибрировал, словно в тесную комнату ворвался порыв холодного ветра. В конце концов, этот человек родился в очень влиятельной семье и был старшим сыном клана, под управлением которого находились тысячи людей, поэтому, когда нужно, он мог поставить на место любого. Пораженный этой вспышкой Сюй Минши интуитивно почувствовал, что лучше бы ему сейчас помолчать, и с глупым выражением на лице уставился на него.

Нахмурив брови, Шэнь Цинсюань окинул его отрезвляюще холодным взглядом.

Сюй Минши уже понял, что в сердцах наговорил лишнего, но после того, как кроткий Шэнь Цинсюань прикрикнул на него, а он послушно закрыл рот, даос чувствовал, что его достоинство было униженно. Не сдержавшись, он упрямо повторил:

— …Кхе… все равно ты должен вернуть мне мою вещь.

— Я верну не только твой котел для захвата демонов, но и драгоценное платье из змеиной линьки. Если я отдам тебе оба сокровища, тебя это устроит?

— А? — Сюй Минши открыл рот от изумления.

— Я простой человек, и эти вещи совершенно бесполезны для меня. Почему бы мне не отдать их тебе? Но у меня есть всего одно условие.

— Какое?

— Сначала ты должен заняться совершенствованием своего внутреннего я. Когда я пойму, что ты можешь контролировать свой буйный нрав и действительно готов взращивать добро и искоренять зло, не попирая небом освященные законы[9], я отдам тебе оба сокровища.

9
[9]伤天害理 shāngtiān hàilǐ шантянь хайли «ранить небеса, нарушая закон» — нарушать законы божеские и человеческие; подорвать моральные устои; действовать (поступать) бессовестно.

— Э… почему-то я… — Сюй Минши почесал затылок и полным простодушной глупости взглядом уставился на него. — Почему, чем больше я тебя слушаю, тем сильнее чувствую, что запутался?

Глядя на этого молодого человека, который, вытаращив глаза и открыв рот, так смущенно и доверчиво смотрел на него Шэнь Цинсюань не мог не вспомнить своего младшего брата, который иногда смотрел на него с точно таким же выражением. Ему было сложно удержаться от смеха при мысли о том, что эти двое мужчин по натуре своей были похожи как две капли воды — слишком уж бесхитростны и наивны. С трудом вырвавшись из плена собственных мыслей, он снова со всей сердечностью обратился к даосу:

Пример HTML-страницы

— Я думаю, что ты хороший человек, и все, что тебе нужно, это обточить свой буйный нрав. Уверен, в будущем ты сможешь выступить против творящей зло нечисти и обретешь заслуженную славу, а эти два сокровища послужат подспорьем на твоем праведном пути. Но сейчас ты не готов обладать ими. Полагаясь на магические артефакты, столкнувшись с сильным противником, из-за своей заносчивости и невежества ты лишь навредишь себе. Кроме того, ты не умеешь контролировать свой взрывной темперамент, поэтому часто ведешь себя импульсивно и безрассудно. Так, столкнувшись с таким, как И Мо, оборотнем, выбравшим праведный путь, ты попытался причинить ему зло, используя драгоценные артефакты, волей судьбы оказавшиеся в твоих руках… — в какой-то момент Шэнь Цинсюань не смог удержаться и, протянув руку, с улыбкой потрепал простодушного даоса за щеку. — Эти вещи я сохраню для тебя и, когда пойму, что время пришло, отправлю их тебе с доверенным человеком. Ты понимаешь о чем я?

Сюй Минши, которого вот так внезапно ущипнули за щеку, от интимности этого действия Шэнь Цинсюаня впал в состояние транса. Последний раз подобные вольности допускали только его братья по обучению во время детских игр. Когда они выросли, каждый занялся своим совершенствованием, и пути их разошлись. Теперь когда в миру он случайно встречал бывших соучеников, между ними была только вежливая холодность и отчуждение… Пальцы на его лице были такими теплыми и приятно пахли чернилами. Они прихватили его щеку совсем не больно, а скорее очень ласково и нежно, подарив странное ощущение почти родственной близости. Непрерывно льющийся в его уши мягкий голос звучал так искренне и добросердечно, словно наставления от давнего друга детства.

Хотя Сюй Минши ясно слышал каждое слово, но почему-то так и не смог открыть рот, чтобы ответить. Все, что он мог, это глупо пялиться на лицо Шэнь Цинсюаня.

Подперев голову рукой, он любовался, как дрожит ярко-рыжий огонь свечи, освещая прекрасные черты этого умиротворенного лица, как золотые блики безнадежно запутались в иссиня-черном шелке волос, и от невыразимой красоты этого зрелища сердце его утонуло во влажном тепле.

Должно быть, он выглядел как дурак.

Шэнь Цинсюань который все еще ждал ответа, чуть приподнял брови и ударил ладонью по столу, чтобы привлечь его внимание. В тот же миг со звуком «бах» локоть Сюй Минши соскользнул, и тот, потеряв равновесие, распластался по столешнице, с глухим стуком приложившись лбом о край стола.

Шэнь Цинсюань прикрыл губы рукой и беззвучно рассмеялся.

Сюй Минши тут же закрыл лицо руками. Он был очень смущен и не знал, как теперь смотреть в глаза человеку, перед которым так оконфузился. Спустя пару секунд ему удалось взять себя в руки и снова сесть прямо, однако при этом он продолжал смотреть на пальцы своих ног, не решаясь поднять голову.

— Ты слышал, что я сказал? — насмеявшись всласть, Шэнь Цинсюань решительно вернулся к незаконченному делу. Сюй Минши опустил голову еще ниже и неохотно кивнул.

Увидев это, Шэнь Цинсюань прищурился и переспросил:

— Ты согласен?

Сюй Минши, все так же не поднимая головы, снова кивнул.

— Тогда этой ночью отдохнешь в гостевых покоях, а я попрошу своего слугу найти врача, чтобы он осмотрел твою травму на затылке. Уже глубокая ночь, так что скорее ложись спать, а завтра на свежую голову мы все подробно обсудим, — когда Шэнь Цинсюань убедился, что все разрешилось в его пользу, он развернул инвалидную коляску, чтобы уйти, но стоило ему добраться до двери, как услышал за спиной полный отчаяния звонкий голос:

— Но теперь, когда я не только драгоценное платье не нашел, но еще и переданный мне наставником котел для захвата демонов потерял, я не могу вернуться в храм…

Шэнь Цинсюань прекратил движение. После небольшой паузы, он снова развернулся и спросил:

— Твое предложение?

Сюй Минши на мгновение замолчал, а затем сказал:

— Могу ли я на какое-то время остановиться здесь? Так ты сможешь в любое время проверить результат моего совершенствования.

Шэнь Цинсюань, чуть подумав, кивнул:

— Отлично! Я все устрою. Конечно, теперь двери семьи Шэнь широко открыты для тебя, — увидев полную счастья искреннюю улыбку на молодом лице, Шэнь Цинсюань тут же вспомнил кое-что и поспешил предупредить возможную проблему. — О том, что я могу говорить, кроме тебя никто здесь не знает. Так что, прошу, не распространяйся об этом.

Бесхитростный Сюй Минши естественно с энтузиазмом пообещал молчать и помог Шэнь Цинсюаню вытолкать инвалидное кресло из тесной темной комнаты.

Когда они вышли наружу, то даос с любопытством оглянулся по сторонам и в ярком лунном свете увидел, что они находятся в маленьком дворике с амбарами где семья Шэнь хранила всякий хлам.

После того, как Шэнь Цинсюань снова стал «немым», он распорядился, чтобы кто-нибудь из слуг отвел Сюй Минши в гостевые покои для отдыха, после чего позвонил в колокольчик, чтобы призвать слугу, который должен был отвезти его обратно в Малый терем Фебы[10]. Чтобы вернуться, нужно было миновать множество галерей и двориков, и, пока инвалидное кресло Шэнь Цинсюань трясло по всем неровностям дороги, он невольно вспомнил, какой большой была гематома на затылке Сюй Минши, когда он осматривал его бессознательное тело. Как же безжалостен он был с этим по сути еще ребенком.

10
[10]楠木小楼 nánmù xiǎo lóu наньму сяолоу — малый терем фебы\китайского лавра.

В тот момент сердце его даже не дрогнуло.

Когда он стал таким? Как мог остаться безучастным к судьбе человека с такими по-детски чистыми глазами? Как мог быть жестоким по отношению к собственному спасителю? Как мог замышлять дурное против того, кто так похож на его младшего брата?

Когда он так легко обманывал и так складно врал? Ведь в детстве он был чистосердечным и добрым ребенком. Куда теперь делся тот Шэнь Цинсюань, которого отец и наставник Чуньчунь учили судить по справедливости, жить праведно, помня о долге и моральных принципах?

Такой вот… безжалостный и беспринципный, готовый на все ради достижения своей цели… это и есть настоящий Шэнь Цинсюань?

Шэнь Цинсюань закрыл глаза и всю дорогу молчал. Никто не заметил, что спрятанные в рукав пальцы безвольно лежащей на колене руки дрожат, как попавшая в силок испуганная бабочка.

Слуга останавливается у ворот, ведущих во внутренний дворик Малого терема Фебы. Завидев его, две горничные поспешили поприветствовать своего господина, и служивший ему с детства паренек тут же ухватился за спинку инвалидного кресла и потолкал его к дому.

Ведь там ждала его наложница, которую еще нужно было принять.

Когда Шэнь Цинсюань открыл глаза, его взгляд снова стал спокойным и безмятежным. Дрожь в непослушных пальцах пусть и не сразу, но тоже сошла на нет.

Все вернулось в норму.

Супружеский долг? Да, он его исполнит.

Это Шэнь Цинсюань для себя твердо решил. Просто не сейчас, а чуть позже.

Прекрасным фениксом взлетая на ветку, женщина настолько ослепительна, что у «ветки» может закружиться голова. Сама же прекрасная птица, упиваясь властью своей красоты, в какой-то момент может искренне поверить в то, что теперь может делать все, что захочет и, позабыв о послушании и добродетели[11], решиться на предательство и убийство!

11
[11]三从四德 sāncóng sìdé саньцун сыдэ «три покорности и четыре достоинства» — традиционная формула требований к женщине в старом Китае. Три покорности: в юности отцу, в замужестве мужу, в старости сыну; четыре достоинства: добродетель, скромность в речах, женственность, трудолюбие.

Поэтому он должен быть холоден со своей наложницей и сразу дать понять, что даже если она служит ему с детства, ей не удастся стать для него кем-то исключительным.

Его положение вынуждало его быть отстраненным и равнодушным настолько, чтобы его бывшая горничная ясно поняла, что она всего лишь бесправная наложница, и даже если он даст ей дитя, она все равно должна всегда помнить свое место. Только в этом случае эта женщина сможет стать частью его семьи и матерью его ребенка. Только так она будет уважать и почитать его законную супругу и детей от нее.

Задумавшийся не на шутку Шэнь Цинсюань снова закрыл глаза. А хочет ли он брать законную жену? По его собственному опыту, для того, чтобы избежать семейных неурядиц, достаточно иметь одну жену, а может хватило бы и одной наложницы. Ведь все, что ему нужно, это обеспечить преемственность поколений.

Имея законную супругу, он уже не сможет позволить себе выйти за рамки.

Подумав об этом, он тяжело вздохнул. Как хорошо было бы, будь И Мо женщиной. Он женился бы на нем прямо в Главном Зале родового поместья, вписал его имя в родословную семьи Шэнь и этот змей не смог бы сбежать от него. После, даже если бы он умер, а И Мо прожил еще тысячу лет, он навсегда остался бы частью семьи Шэнь!

Молодой господин Шэнь недовольно прищелкнул языком и, покачав головой, беззвучно рассмеялся. Но именно в этот момент в сердце его холодным ужом заполз леденящий душу страх.

Он больше не мог закрывать глаза на правду: вопреки голосу разума, он жаждал, чтобы И Мо принадлежал только ему. Разве могло быть что-то более ужасное?

< Глава 15  ОГЛАВЛЕНИЕ  Глава 17 >

Сноски с пояснениями по тексту:

  1. 算计 suànji суаньцзи «строить планы» — рассчитывать, обдумывать, строить козни; интриговать.
  2. 气血 qìxuè цисюэ «ци и кровь» — жизненные силы, базирующиеся на внутренней энергии — ци.
  3. 秀才遇到兵 xiù cái yù dào bīng сю цай юй дао бин «талантливый ученый встретил простого солдата» — идиома для обозначения столкновения грубой силы и разума.
  4. 自找苦吃 zìzhǎo kǔchī цзычжао кучи «сам искал эту горькую пищу» — пострадать по своей же вине, самому напроситься на неприятности.
  5. 五花大绑 wǔhuā dàbǎng ухуа дабан — связывание одной веревкой шеи и заведенных за спину рук.
  6. 滴水不漏 dī shuǐ bù lòu ди шуй бу лоу «капля воды не просочится» — обр. не придерешься.
  7. 找不着北 zhǎobùzháoběi «не в состоянии найти север» — обр. в знач.: потерять голову, быть в замешательстве/растерянности.
  8. 鸡犬不宁 jīquǎn bùníng «курам и собакам нет покоя» — обр. в знач.: доводить всех; не давать покоя/тишины; никому житья нет.
  9. 伤天害理 shāngtiān hàilǐ шантянь хайли «ранить небеса, нарушая закон» — нарушать законы божеские и человеческие; подорвать моральные устои; действовать (поступать) бессовестно.
  10. 楠木小楼 nánmù xiǎo lóu наньму сяолоу — малый терем фебы\китайского лавра.
  11. 三从四德 sāncóng sìdé саньцун сыдэ «три покорности и четыре достоинства» — традиционная формула требований к женщине в старом Китае. Три покорности: в юности отцу, в замужестве мужу, в старости сыну; четыре достоинства: добродетель, скромность в речах, женственность, трудолюбие.

Глоссарий "Встретить змею» на Google-диске

Глава 16. Интриган

[Визуал к 16 главе]

Наши группы (18+): VK (закрыто под 18+), ДайриTelegram и  Дзен (посты закрыты под подписку)

 

Добавить комментарий

18+ Контент для взрослых