ТОМ I. Глава 51. Учитель этого достопочтенного… Бац! Хахаха! Новелла: «Хаски и его Учитель Белый Кот»

Глава 51. Учитель этого достопочтенного… Бац! Хахаха!

В течение следующих трех дней лицо и характер старейшины Юйхэна иначе чем убийственными было назвать сложно. Куда бы он ни пошел, завидев окутанную дымкой враждебности фигуру в белых одеждах, ученики бросались врассыпную, как травоядные при виде хищника. Даже Сюэ Чжэнъюн, ощущая эту невидимую темную ауру, не осмеливался приставать к нему с разговорами.

Хотя Чу Ваньнин не хотел признавать, что у него были какие-то неправильные представления о Мо Жане, он не мог не чувствовать злость и горечь, когда вспоминал сцену между двумя своими учениками на тренировочном поле.

Его слегка подташнивало от отвращения.

И тошнило не только от других, но и от самого себя.

Он и Мо Вэйюй были только учителем и учеником и не более того. К кому он липнет, с кем пытается связать свою жизнь — какое отношение это имеет к Чу Ваньнину?

«Почему ты не можешь привыкнуть к этому и опустить ивовую плеть? Если одному человеку хорошо рядом с другим, какое тебе дело до их счастья? Что с тобой не так? Чу Ваньнин, как твое сердце и глаза могут быть меньше кончика иглы?»

Ладно… Что с того, что он оступился на десять тысяч шагов, позволив себе эти недопустимые развратные мысли о Мо Жане? Чу Ваньнин всегда гордился своим самообладанием, и его гордости было более чем достаточно, чтобы сковать цепями это порочное сердце и, со временем, задушить в колыбели это недостойное желание.

Кроме него никто и никогда не узнает о его постыдном чувстве к Мо Вэйюю.

Придет время, и ничего не останется, кроме спутанных черных волос двух чужих людей в красном парчовом мешочке, который дал ему призрачный церемониймейстер.

Пусть Мо Жань никогда не узнает о его истинных мыслях. Пусть никогда не поймет, что на дне озера Цзиньчэн невыносимые страдания ради него перенес вовсе не Ши Мэй. Пусть никогда не изменит своего отношения к своему Учителю…

«Но что это за чувство? Это и есть… ревность?» — Чу Ваньнин почувствовал, что ему не хватает воздуха.

В течение нескольких месяцев после этого он старался избегать Мо Жаня, сводя к минимуму любое общение, ограничив его лишь ежедневными практическими занятиями.

В мгновение ока наступила зима. Однажды вечером Чу возвращался с подножия горы Цзянъяо[1], и на подходе к главным воротам его застал внезапный сильный снегопад.

1
[1] Гора Поверженных Демонов.

Вскоре весь Пик Сышэн накрыло серебристыми одеждами из заледенелого снега. Чу Ваньнин плохо переносил холод, поэтому плотнее запахнул свой плащ и поспешил в сторону Зала Даньсинь.

В комнате в медном тазу потрескивали дрова, и весело пылал огонь. Изначально Чу Ванньин спешил сюда, чтобы отчитаться перед Сюэ Чжэнъюном, но главы здесь не было, зато он столкнулся с Мо Жанем.

И кроме них в Зале Даньсинь никого не было. Это был первый раз за много месяцев, когда Чу Ваньнин остался с Мо Жанем наедине. Он чувствовал себя немного неловко. Более того, события того абсурдного сна происходили именно здесь.  

Касательно этого сна, Чу Ваньнин видел его еще несколько раз. И каждый раз все было слишком четко и ярко. Сначала он смущался, но через некоторое время даже привык. В последний раз старейшина Юйхэн просто наблюдал, как Мо Вэйюй произносит бесстыдные слова и ведет себя, как юный безумец, а сам лениво считал его ресницы: одна, две, три…

Как всегда сон резко оборвался в самый критический момент. Когда это повторилось несколько раз, учитель Чу решил, что должно быть по натуре слишком чист и благороден, раз даже его сексуальные фантазии не могут быть излишне греховными.

Придя к такому выводу, старейшина Юйхэн и его хрустальное девственное сердце, наконец, смогли восстановить пошатнувшееся достоинство.

Тем не менее, сочетание Мо Жаня и Зала Даньсинь все еще заставляло интуицию Чу Ваньнина кричать об опасности.

К сожалению, этот юноша ничего не подозревал. Увидев его, Мо Жань приподнял свои темные брови и улыбнулся:

— Учитель, вы вернулись.

— Хм…

— Вы ищете дядю? Тете немного нездоровится, так что он пошел к ней. Что вы хотели? Я передам ему.

Чу Ваньнин облизнул губы и мягко сказал:

— Не нужно.. 

«Повернись и уходи».

Но Мо Жань окликнул его:

— Учитель, подождите минутку.

— Что…

Он обернулся и, неожиданно, наткнулся на протянутую руку Мо Жаня, коснувшуюся его лба.

Мо Жань смахивал ладонью с его одежды и волос снежинки, совершенно непринужденно распекая его:

— Только посмотрите на себя, вы в снегу с ног до головы.

Ошеломленный Чу Ваньнин изумленно застыл, не зная как реагировать.

Юноша же продолжал болтать без умолку, стряхивая с него снег, затем достал белый платок, чтобы вытереть мокрые волосы.

Чу Ваньнин легко простужался. Если замерзнет, может очень серьезно заболеть.

Однако этот человек никогда не знал, как позаботиться о себе. В прошлой жизни, после того как Мо Вэйюй закрыл его под домашний арест в Павильоне Алого лотоса, Чу Ваньнин любил сидеть во дворе и наблюдать за карпами кои в пруду, часто не замечая даже самый сильный снегопад. Учитель легко простужался и страдал от лихорадки, а после удаления его духовного ядра он начал слабеть с каждым днем. Часто одна случайная простуда могла приковать его к постели на полгода, сколько бы лечебных отваров Мо Жань в него не вливал.

Поэтому, стоило Мо Жаню увидеть мокрый снег на волосах и плечах Чу Ваньнина, он бессознательно потянулся, чтобы стряхнуть его.

Юноша уже наполовину вытер влажные волосы, когда запоздало осознал, насколько интимными могут выглядеть его действия. Он вскинул голову и встретился взглядом с полными сдержанности глазами Учителя.

Чу Ваньнин пристально смотрел на него:

— …

— Ой… ха-ха-ха, этот ученик переступил границы дозволенного. Учитель, конечно, может сам это сделать.

Он выглядел таким испуганным, но Чу Ваньнин почувствовал себя умиротворенным.

В конце концов, сон — это не более, чем сон.

Его ученик был таким же смиренным, как и раньше. Он точно не был похож на того самопровозглашенного «достопочтенного» из его сна.

Чу Ваньнин помолчал немного, прежде чем взять у Мо Жаня предложенный платок. Он снял плащ и подошел к огню, чтобы согреть руки, затем вытер тающий снег с волос.

— Когда тебя начало заботить, где проходят границы допустимого? — огонь, бросал причудливые блики на лицо Чу Ваньнина. Он искоса взглянул на Мо Жаня и спросил. — Ведь в твоем характере нарушать любые правила?

Мо Жань: — …

Некоторое время оба молчали. Чу Ваньнин закончил вытирать волосы и рассеянно убрал платок, затем бросил короткий взгляд на Мо Жаня.

— В любом случае, что ты здесь делаешь?

Мо Жань поспешно затараторил:

— Разве это не конец года? Отчеты, накопленные за год, должны быть рассортированы. Я просто хотел помочь…

Чу Ваньнин оборвал его:

— Я знаю, что отчеты должны быть рассортированы, но разве это не работа Ши Минцзина? Почему это делаешь ты?

Мо Жань пробормотал:

— У Учителя такая хорошая память…

Но Чу Ваньнин не был тронут этой лестью:

— Где он?

— Сегодня утром Ши Мэй сказал, что у него болит голова, а потом поднялась температура, и он весь вспотел… — увидев выражение глаз Чу Ваньнина, Мо Жань поспешно закончил. — Извините, Учитель, я посоветовал ему остаться в постели. Не вините его за лень.

Такая самоотверженная забота о Ши Минцзине уколола Чу Ваньнина  подобно острой игле. Его брови сошлись в почти болезненной гримасе. Он молчал некоторое время, потом спросил:

— Он в порядке?

Видя, что он его не винит, Мо Жань облегченно вздохнул:

— Я дал ему лекарство и ушел, когда он заснул. Думаю, что его полихорадит еще несколько дней, и он сможет вернуться к работе. Спасибо за заботу, Учитель.

— Кто сказал, что я забочусь о нем? Я просто спросил!

— Хм…

— Я ухожу. Отнесись к работе ответственно.

Чу Ваньнин вышел в одиночестве.

На Пике Сышэн ученикам было запрещено выполнять обязанности друг друга. Мо Жань был уверен, что Учитель накажет его, но Чу Ваньнин неожиданно спустил ему это так легко. Мо Жань застыл в изумлении. Только, когда Учитель был уже далеко, он пришел в себя.

Среди снегопада едва виднелся одинокий силуэт. Мо Жань схватил зонтик, стоящий у двери, и выбежал под снег.

— Учитель! Учитель, подождите минуту!

Чу Ваньнин обернулся. Мо Жань остановился перед ним, стряхнул снег с зонтика и раскрыл его над ними.

— Снегопад еще не прекратился. Возьмите зонтик и идите.

Чу Ваньнин посмотрел на него и ответил:

— Не нужно.

Когда Мо Жань вложил ему в руку зонтик, Чу Ваньнин почувствовал только раздражение от его настойчивости. Отброшенный зонтик упал на снег, и порывом ветра его отбросило на несколько метров в сторону.

Чу Ваньнин уставился на зонтик, воткнутый в снег. Некоторое время он просто молча разглядывал его. Такая мелочь, ничего особенного. Он хотел оставаться таким же равнодушным, как и раньше. Просто уйти, не оглядываясь, но неожиданно не мог пошевелиться.

Любая свеча в конце концов всегда погаснет, даже древний колодец со временем высохнет. Наступает момент, когда даже самый сдержанный человек сломается.

Чу Ваньнин повернул голову и, сердито взмахнув рукавом, крикнул:

— Мо Вэйюй, зачем ты провоцируешь меня?! Я не Ши Минцзин и не нуждаюсь в твоей заботе! — пока он говорил, золотой свет собрался в его руке. Мо Жань рефлекторно сделал шаг назад, думая, что Учитель собирается вызвать Тяньвэнь, чтобы снова выпороть его. Но золотой свет сияющим фонтаном поднялся над ними, образовав барьер против снега и ветра.

Мо Жань: — …

— Ты все еще думаешь, мне нужен твой зонтик?

Чу Ваньнин, казалось, был очень зол. Его пальцы быстро двигались. Барьер быстро менял цвет от золотого до красного, от красного до фиолетового, от фиолетового до синего, а затем стал зеленым. Свойства барьера менялись вместе с цветом: сначала он защищал только от снега, потом задерживал ветер, затем излучал тепло, блокируя леденящий холод снаружи.

Это было слишком впечатляюще. Чу Ваньнин обычно не тратил свою духовную энергию на такие тривиальные вещи, как защита от снега. Этот его поступок был таким по-детски демонстративным, что Мо Жань лишился дара речи.

— Учитель, не гневайтесь!

— Какой из твоих глаз увидел, что я злюсь?! — Чу Ваньнин позеленел от гнева. — Все еще не убрался с моего пути!

— Ладно, ладно, я ухожу, уже ухожу… — Мо Жань взглянул на барьер над их головами. — Но не тратьте столько духовной энергии впустую…

— Убирайся!

Взмахом руки Чу Ваньнина духовная энергия, образующая барьер, внезапно сгенерировала вспышку молнии, которая ударила в землю прямо перед Мо Жанем.

Мо Вэйюй редко искренне заботился о ком-то и теперь столкнулся с такой черной неблагодарностью в ответ на его доброе отношение. Он хотел высказать свою обиду, но когда поднял глаза, то увидел Чу Ваньнина, одиноко стоящего в снежном буране. Лицо его было бледным, веки покраснели, глаза лихорадочно блестели. Мо Жань ошеломленно выдохнул:

— Вы…

— Мы с тобой просто учитель и ученик! Не более того. Ты не должен беспокоиться обо мне. Так что бери свой зонт и проваливай!

Мо Жань вздрогнул, внезапно его осенило.

— Учитель, в тот день на тренировочном поле, когда я разговаривал с Ши Мэем, вы…

Он слышал все…

Но Чу Ваньнин ничего не сказал, только повернулся, чтобы уйти.

На этот раз Мо Жань не окликнул его, и он не обернулся.

На полпути Чу вдруг не удержался и чихнул. Его ноги одеревенели и затекли. Игнорируя накатывающую головную боль, он ускорил шаг, как будто злился на кого-то, как будто убегал…

Мо Жань все это время стоял в снегу, отупело глядя ему в спину. Его мучил вопрос: что творится в голове у Учителя?

Чу Ваньнин заболел, как только вернулся в Павильон Алого лотоса.

Да, он мог использовать барьеры для защиты от дождя и снега, но никогда не беспокоился об этом, когда дело касалось его самого, считая подобные вещи пустой тратой духовной энергии. Вот почему, когда шел дождь, он просто использовал бумажный зонтик, как самый обычный человек.

Чу Ваньнин чихнул несколько раз подряд. Очень быстро головная боль усилилась, и поднялась температура. Он уже привык к самолечению, и небольшая простуда казалась ему ерундой. Поэтому Чу принял лекарство, умылся и переоделся, и лег в постель, чтобы отоспаться.

Может быть, это было из-за озноба, но усилилась тошнота, которая появилась с тех пор, как он получил травму на озере Цзиньчэн. Ночь прошла в туманном полубреду. Все его тело раскалилось, как печь, и стало мокрым от холодного пота.

Чу Ваньнин проснулся только в полдень следующего дня. Моргая затуманенными сном глазами, он лежал так некоторое время, прежде чем медленно опустил ноги с постели, чтобы обуться.

И ошеломленно замер.

Его ботинки, казалось, стали намного больше за ночь…

Он присмотрелся внимательнее.

— …

Мозг старейшины Юйхэна чуть не отключился от шока.

Это не ботинки стали больше.

Чу Ваньнин тупо уставился на свои руки, ноги, босые ступни и плечо, с которого соскользнули ставшими слишком большими одежды.

Это он сам… Он уменьшился?

Художник: 红莲水榭专用保洁

Автору есть, что сказать:

Антреприза (адаптация старого сетевого анекдота)

Сюэ Мэн: — Псина, сейчас я лично проверю твои знания. Увидев Благородного Холодного Наставника, как следует обратиться к нему?

Мо Жань: — Ваше Величество.

Сюэ Мэн: — Узрев разгневанного Наставника, что должно произнести?

Мо Жань: — Ваше Величество.

Сюэ Мэн: — Как следует называть учителя, если видишь, что он уменьшился?

Мо Жань: — Иди сюда, братец[2], дай братишке поцеловать тебя! ( / ^^)/

2
[2] Гэгэ — старший брат; сленг: братец, бойфренд, муженек…

Сюэ Мэн: Двойка! Выйди из класса!

Автор: Жоубао Бучи Жоу. Перевод: Lapsa1, Feniks_Zadira 

< Глава 50  ОГЛАВЛЕНИЕ Глава 52 > 

Глоссарий «Хаски» в виде таблицы на Google-диске

Арты к главам 51-60

Наши группы (18+): VK (закрыто под 18+), Дайри , Telegram и  Дзен (посты закрыты под подписку)

Поддержать Автора (Жоубао Бучи Жоу) и  пример как это сделать

Поддержать перевод: Patreon / Boosty.to / VK-Donut  (доступен ранний доступ к главам) Ю-Money (при указании почты, возможно получение бонуса).

Добавить комментарий

18+ Контент для взрослых