I have betrayed you. Please don’t forgive me I’ll do it again

Я предам тебя. Пожалуйста, не верь мне, я сделаю это снова…

Начало истории

А Тин с детства не знал родительской любви. Отец пил по-чёрному и бил мать, та же же свою ненависть к мужу переносила на сына. Единственной отдушиной для А Тина была дружба с одноклассником Ма Ке. 
Когда отец Ма Ке смог найти хорошую работу, его семья переехала в другой город и А Тин остался совсем один. Он отрезал все чувства и спустя 15 лет стал Кларком Ли – главой самой влиятельной мафиозной группировки в припортовом городе Ш.,  полностью контролирующей оборот наркотиков и оружия.
Полиция много раз пыталась внедрить своего агента в молодой, но влиятельный мафиозный клан, но каждая попытка была неудачна и на местном кладбище уже была аллея из могил погибших при исполнении полицейских.

Ма Ке и Чоу Чао лучшие друзья со старшей школы. Они вместе закончили Полицейскую Академию и попросили  распределение в один полицейский участок. Длительное время их отношения не переходили грань дружбы, пока на выпускном напившийся Ма Ке не признался Чоу Чао в том, что он ему нравится значительно больше, чем друг. Чоу его не отверг, взяв время подумать. Чоу Чао был очень амбициозным молодым человеком и хотел быстро подняться по карьерной лестнице. Учитывая политику в  отношении нестандартных отношений, отношения с мужчиной  стали бы  большой проблемой  для него.  Но и отбросить чувства Ма Ке он тоже не мог.

Когда выпускники Полицейской Академии прибыли к месту своего назначения в полицейский участок города Ш. их отношения балансировали на грани. 
Друзья (всё ещё друзья) с головой окунулись разработку банды Чёрного Дракона Ли, решив во что бы то ни стало уничтожить её. У главы банды Кларка Ли был практически  неуязвим – холоден в чувствах, жесток и очень осторожен, ни с кем не поддерживал длительных близких отношений, предпочитая краткие связи с элитными проститутками из подконтрольных ему борделей. В поисках его слабых мест, друзья углубились в биографию мафиозного босса. Увидев единственное детское фото из школьного альбома, Ма Ке побледнел и сказал: “А Тин…” 
Отец Ма Ке женился на женщине с низов и родители выгнали его из дома. Из-за этого молодой семье пришлось жить в бедном квартале, перебиваясь случайными заработками. Когда Ма Ке было 9 лет, его дед заболел и призвал непокорного сына. Жизнь Ма Ке сделала крутой вираж. Он с родителями переехал в другой город, где отец стал работать на предприятии деда. Семья больше не нуждалась, на свет появились  брат и сестра. Ма Ке получил хорошее образование и пожизненно содержание от деда после его смерти. Он мог сам выбирать свой путь.
С детства познав несправедливость и грязь мира, Ма Ке решил посвятить свою жизнь защите людей и стать полицейским. У него не было амбиций Чоу Чао, он просто хотел быть нужным и помогать. Ма Ке уже почти забыл о своем друге детства – мальчике с глазами волчонка, который вырос в настоящего волка. 
Несмотря  на риск, Ма Ке с Чоу Чао решили использовать детское знакомство для внедрения в банду. Полгода ушло на создание легенды. Ма Ке открыл магазинчик, торгующий мотоциклами, стал своим в  байкерской  тусовке и стал участвовать в гонках без правил, так как было известно, что иногда Кларк Ли также появляется на этих гонках. 
Ма Ке смог победить Кларка в одном из ночных заездов. Когда Кларк снял шлем, Ма Ке разыграл удивление: “А Тин? Это ты?”… Кларка Ли как будто ударили. На мгновение на его ничего не выражающем лице мелькнула тень эмоции. Он кивнул. “Ма Ке… ” – и просто уехал.
Чоу Чао и Ма Ке думали, что их план провалился. Они уже хотели сворачивать операцию. Но ночью в квартиру Ма Ке ворвались неизвестные в масках. Они скрутили его, вкололи наркотик, завязали глаза и заставили сесть в припаркованный у подъезда автомобиль. 
Все случившееся позднее Ма Ке помнил очень смутно. Его привезли в очень богатый дом, втолкнули в комнату, где его ждал А Тин. Но это был совсем не друг из его детства, а зверь, который не сказав ни слова, бросил его на кровать, сорвал с него одежду и взял то, что Ма Ке хотел отдать только Чоу Чао.
Утром он с трудом пришёл в себя. Кларка Ли уже не было. Молчаливые слуги принесли ему домашнюю одежду, помогли умыться, сервировали завтрак. Любое его желание исполнялось, но покидать дом он не мог. Вечером Кларк Ли дал ему выбор – или это опять будет под наркотиком или добровольно. Именно тогда он сказал эту фразу: “Больше всего я ненавижу ложь. Я всегда буду честен с тобой”. Но эта честность выходила за рамки общечеловеческой морали. И какой бы выбор не делал в будущем Ма Ке, он всегда проигрывал.
Ма Ке не собирался становиться наркоманом и ему нужно было уничтожить банду и этого ублюдка. Для этого нужно было стать ближе к Ли. А куда уже ближе?
Так он думал тогда, но все оказалось намного сложнее.

 

Description history

Ah Ting since childhood did not know parental love. His father got drunk and beat the mother, woman his hatred for her husband endured on his son. The only bright feeling for Ah Ting was friendship with a classmate of Ma Ke.
When Ma Ke’s father was able to find a good job, family moved to another city and A Ting was left all alone. He cut off all feelings and 15 years later became Clark Lee – the head of the most influential mafia group in the port city of Sh., His gang fully controlled prostitution, drug trafficking and weapons.
The police tried many times to inject their agent into a influential mafia clan but each attempt was unsuccessful and there was an alley from the graves of those killed in the performance of the police at the local cemetery.
Ma Ke and Zhou Chao became friends at the Police Academy. For a long time, their relationship did not cross the brink of friendship. At the prom, Ma Ke drank a lot and admitted Zhou Chao that he liked him much more than only friend. Zhou did not reject him, asked for time to think. Zhou Chao was a very ambitious young man and wanted to quickly climb the career ladder. Given  policy regarding non-standard relationships a relationship with a man would be a big problem for him. But he could not reject Ma Ke’s feelings either.
When graduates of the Police Academy arrived at their destination at the police station City Sh., their relationship was balanced on the edge.
Friends (still friends) plunged into the development of the Black Dragon Lee’s Gang deciding to destroy it by all means. The Нead of the Gang Clark Lee was practically invulnerable – cold in feelings, cruel and very careful, did not maintain long-term close relationships with anyone, preferring brief connections with elite prostitutes from brothels under his control. In search of his weak points, friends deepened into the biography of the mafia boss. When Ma Ke saw the only childish photo of Clark from the school album, he turned pale and said: “Ah, Ting …” 
Ma Ke’s father married a woman of low social status and his parents kicked him out of the house. Because of this, the young family had to live in a poor quarter with little money from casual earnings. When Ma Ke was 9 years old, his grandfather fell ill and called on a recalcitrant son. Ma Ke’s life made a sharp turn. He and his parents moved to another city, where his father began working at his family’s enterprise. The Ma Ke’sfamily no longer needed, the brother and sister were born. Ma Ke received a good education and life-long maintenance from his grandfather after his death. He could choose his own way.
Since childhood having learned the injustice and filth of the world Ma Ke has decided to devote his life to protecting people and becoming a policeman. He didn’t have such ambitions as Zhou Chao’s, he just wanted to be needed and help. Ma Ke has almost forgotten about his childhood friend – a boy with wolf eyes that grew up in a real wolf.
 Despite the risk of Ma Ke and Zhou Chao decided to use this acquaintance for the introduction of the gang. Half a year was spent creating the legend. Ma Ke opened a shop selling motorcycles, made acquaintance with people from a youth biker gang  and began to participate in racing without rules as it was known that sometimes Clark Lee also appears in these races.
Ma Ke was able to beat Clark in one of the nightly races. When Clark took off his helmet Ma Ke played a surprise: “And Ting? Is really it you?” … Clark Lee seemed to be hit. For a moment, a shadow of emotion flashed across his blank expression. He nodded. “Ma Ke …” – and just left.
Zhou Chao and Ma Ke thought their plan failed. They already wanted to turn off the operation. But at night unknown people in masks burst into Ma Ke’s apartment. They twisted him, injected a drug, blindfolded and taken away in an unknown direction.
Ma Ke remembered everything that happened very vaguely. They brought him to a very rich house, pushed him into the room where Ah Ting was waiting for him. But it was not at all a friend from his childhood. А beast that without saying a word threw him on the bed tore off his clothes and took what Ma Ke wanted to give only to Zhou Chao.
In the morning he came to himself with difficulty. Clark Lee was gone. Silent servants brought him home clothes, helped him wash, served breakfast. Any of his wishes were fulfilled, but he could not leave the house. In the evening, Clark Lee gave him a choice – either it will again be a drug or voluntarily. It was then that he said this phrase: “I hate lies most of all. I will always be honest with you.” But this honesty went beyond universal morality. And whatever choice Ma Ке did in the future, he always lost.
Ma Ke was not going to become a drug addict and he needed to destroy the gang and that bastard. To do this, it was necessary to get closer to Lee. Become his lover? Isn’t that very close?
So he thought then, but everything turned out to be much more complicated.
After 5 months of regular meetings, Ma Ke still remained only a Clark Lee’s sex toy. During all this time, Clark did not deign even a hundred words, he just used him, although he was gentle in bed and cared about meeting not only his needs. This was completely inadequate for Ma Ke.
Relationship with Zhou Chao underwent a crisis. He did not blame him directly, but Ma Ke felt that Zhou believed that Ma Ke was satisfied with this hanging situation and he did not want to do anything against Ah Ting. To some extent, Ma Ke himself was guilty of such an attitude. To spare a friend’s feelings, he told Zhou that he himself had initiated sexual contact with Clark, that everything was voluntary and by mutual desire. No drugs, abduction and violence … Zhou thought that this was not a necessity and that friendship would be enough to join the gang. Given the zero result of such an “introduction to the gang” Zhou Chao began to lose confidence in his friend and his methods.
Clark Lee was brutally jealous. During their private meetings, no one was allowed to enter his private chambers and see naked Ma Ke. One day, Ma Ke jokingly left the guest rooms in one towel. As a result, Clark in his eyes beat half to death of a servant who saw his lover in this form. Clark warned him more than once that he should be the only lover for Ma Ke. At the same time, he did not deny that he was cheating on him. He did not answer Ma Ke’s calls for weeks but Ma Ke had to fly to where he was ordered on the first call. This was also the “honesty” of Clark Lee.
Clark often said that if Ma Ke doesn’t like something, he can break their connection at any time. But the way he said it made Ma Ke feel like a cornered mouse. For some reason, he was sure that if tomorrow he really wanted to leave, a car would come again for him and he would wake up chained to a bed in the basement of Clark’s house. And this illusion of freedom and choice that he left to him will no longer exist. The only way out of this trap was to put Clark Lee in prison for life, and for this he needed to find a way to infiltrate the gang. Therefore, Ma Ke decided to provoke a lover.
Earlier, the police managed to inject their man into the service personnel of one of the nightclubs owned by Clark Lee. He often held business negotiations there and just had fun with people from his gang. Upon learning that Clark is planning a meeting with one of his “business” partners in the club, Ma Ke decided to force the flow of events..
At the appointed time, he came to this club with biker friends and gave a great show with mega-orders, smashing dishes, drunken fights and karaoke-type songs with girls, which the “big boss” usually preferred. In the process of drinking, he even managed to make friends with several guys from the Lee’s gang. When attracted by the noise Clark left the private zone he found Ma Ke who was drunk in smoke and singing a song “about a broken heart, dedicated to his heartless lover”. In the process of wailing, he managed to hang on one of Lee’s girls and wink at one of Lee’s guys. But Clark couldn’t be mad at Ma Ke. During the last week, he was preparing to receive a large batch of goods from Japan and the cops became especially active. There was no time for meetings with Ma Ke and Clark ignored his calls. To a certain extent, he took the vindictive and childish trick of his lover quite condescendingly with pleasure watching Ma Ka relaxed in his club.
But all his indulgence melted away like smoke as soon as Ma Ke tried to retire to one of the prostitutes …
As punishment, he forced Ma Ke to watch while Clark himself with this prostitute engages in perverse sex. He controlled that Ma Ke did not look away and in some moments reminded him: “Look carefully, you will have to repeat what she is doing now.” And Clark really made him repeat it more than once.
In the morning he ordered Ma Ke to get out of the city. “If I see you again, I will kill you,” he said, throwing the battered and demoralized Ma Ke into the street.
When Ma Ke told Zhou Chao that he had failed the implementation operation and Clark ordered him to get out of the city, friend was even glad. Zhou comforts a Ma Ke: not everyone can be an agent and it may even be better that all this dirt will not touch him. The same listens to Zhou bitterly and cannot admit how much he is already smeared with this “dirt”. Zhou Chao promises to petition for Ma Ke to be returned to work for the police, but Ma Ke replies that he will better return to his hometown. When Zhou asked if Ma Ke wanted to leave the police. Ma Ke said that while Clark Lee was free he would not be a policeman in this city. Zhou is forced to admit that this is true. He promises to plant Clark as quickly as possible so that his friend can be with him again. Ma Ke collects things and buys a ticket for the morning train.
At night, hears someone trying again and again to dial the code on the door. Ma Ke changed the combination of numbers as soon as he returned from the club. Although he understood that if Clark wanted to send killers to him it would not save him much. Guessing who it may be Ma Ke just opens the door and very drunk Clark Lee falls on him.
Clark grabs Ma Ke and repeats over and over: “If you don’t forgive me, I will kill your family, I will kill your friends, I will kill you and myself too. You are mine and you will forgive me. If you don’t forgive me, I will kill … ”
Ma Ke drags Clark into the living room and sits next to him all night. Clark holds his hand with a death grip and every time Ma Ke tries to free himself, he begins to say his “mantra” about killing everyone and everything if Ma Ke doesn’t forgive him and will not be with him.
In the morning, Clark Lee pretends nothing happened. Ma Ke also pretends that everything is in the order of things.
“Breakfast and the keys to the apartment on the table,” he says.
“You are trying to escape from me?” Clark smiles, and although the uninitiated could confuse his smile with flirting, Ma Ke “feels” unvoiced words from the “mantra”.
“I need to return the money for a train ticket,” he replies. Clark nods.
“I myself will transport your belongings to my house.” Now Ma Ke nods. He does not dare to contradict Clark.
Ma Ke cannot leave the game now because Clark will not let him go. He is trying to soften the blow for Zhou Chao and is again silent about the threats of Clark. In the end, Zhou Chao suspects that Ma Ke likes to play this game and simply looking for an excuse for himself to continue the relationship with Clark.

Of course, moving to Clark’s house, Ma Ke expected their relationship to become more trusting. However, the reality surpassed all expectations. That evening, Clark introduced him to key gang members: “His name is Ma Ke. He needs to be accepted into the family because he is mine. ”

Not only Ma Ke fell into a stupor. Derek – the third person in the gang after Clark – laughed, apparently taking this statement as a joke.
“So time to lose, let’s divide our new girl into three,” he laughed.
And then he received a direct blow to the jaw from Clark. The more insightful Kin Chen kept his expressionless expression.
“Be respectful when they speak of theirs onii,” he said, and bowed first to Clark then Ma Ke. “I beg your pardon, onii-san * (“elder sister ”- this is how the yakuza boss’s wife is called). Boss, I will clarify everything to Derek. Henceforth he will not cross the border…”
Clark nodded favorably not even honing his gaze on Derek who was not trying to rise from the floor.
“This is a joke? When did I become the “elder sister” for your guys? Hey?” – Ma Ke finally came to his senses. But all his courage was gone when he met Clark’s gaze.
“Go, order the dinner for the brothers” – if the voice could freeze the water Ma Ke would become one big ice block.
“Yes, Big Boss,” Ma Ke said, heading for the kitchen.
“Ah Ting …”
“What?” Ma Ke was so surprised that he stood in the doorway.
“At home and in the presence of these people call me Ah Ting” …
So began the life of Ma Ke as the wife of the boss of the mafia clan.

To be continued

 

Продолжение следует (как время будет).

Detail Video / Подробности видео: http://fenikszadira.ru/blog/honest

 

Черновик романа
Спустя 5 месяцев регулярных встреч Ма Ке все также оставался только игрушкой для секса Кларка Ли. За все это время тот не удостоил его и сотней слов, просто использовал, хотя в постели был нежен и заботился об удовлетворении не только своих потребностей. Этого было совершенно недостаточно для Ma Ke.
Отношения с Чоу Чао претерпевали кризис. Он не обвинял его прямо, но Ма Ке чувствовал, что тот считает, что Ма Ке устраивает эта подвешенная ситуация и он не хочет ничего делать против А Тина. В какой-то мере в  таком  отношении был виноват сам Ма Ке. Чтобы пощадить чувства друга, он сказал Чоу, что сам инициировал сексуальный контакт с Кларком, что все было добровольно и по взаимному желанию. Никаких наркотиков, похищения и насилия… Чоу считал, что это не было необходимостью и для вхождения в банду хватило бы и дружбы. А учитывая нулевой результат подобного “внедрения”, Чоу Чао стал терять доверие к другу и его методам.
 Кларк Ли был зверски ревнив. Во время их приватных встреч никому не было позволено входить в личные покои и видеть обнаженного Ма Ке. Однажды Ма Ке в  шутку вышел из гостевых комнат на  кухню в  одном полотенце. В результате  Кларк  на его глазах избил до полусмерти увидевшего любовника в  таком виде слугу. Кларк не единожды предупреждал его, что он должен быть единственным любовником для Ма Ке. При этом не отрицал, что сам изменяет ему. Он мог неделями  не  отвечать на звонки, но Ма Ке должен был по первому  звонку лететь туда, куда ему  было приказано. Это тоже была  “честность” Кларка Ли.
Кларк часто говорил, что если Ма Ке что-то не устраивает, то он может разорвать их связь в любой момент. Но то, как он это говорил, заставляло Ма Ке чувствовать себя загнанной в угол мышью. Почему-то он был уверен, что если завтра захочет в самом деле уйти, то за ним опять приедет машина и он проснется прикованным к кровати в подвале дома Кларка. И уже не будет этой иллюзии свободы и выбора, что тот ему оставил.
Единственным выходом из  этой  ловушки было посадить Кларка Ли пожизненно, а  для  этого ему  нужно было найти способ внедриться в банду. Поэтому Ма Ке решил спровоцировать любовника.
Ранее полиции удалось внедрить своего человека в обслуживающий персонал одного из ночных клубов, принадлежавших Кларку Ли. Мафиозный босс часто проводил там деловые переговоры и просто развлекался с людьми из своей  банды. Узнав от Чоу Чао, что Кларк планирует в клубе встречу с  одним из партнеров по “бизнесу”, Ма Ке решил форсировать события.
В назначенное время он пришёл в  этот клуб с друзьями-байкерами и устроил большое шоу с мега-заказом, битьем посуды, пьяной дракой и песнями по типу караоке с девочками, которых обычно предпочитал “большой босс”. В процессе попойки ему даже удалось завязать дружбу с  несколькими  ребятами из  группировки Ли. Когда привлеченный шумом  Кларк вышел из приватной  зоны, он обнаружил пьяного в  дым Ма Ке, поющего песню “о разбитом сердце, посвященную его бессердечному любовнику”. В процессе стенаний он умудрялся виснуть на  одной из его девочек и подмигивать  одному из его парней. Но Кларк  не мог злиться  на Ма Ке. В течение последней недели он готовился к получению большой партии товара из Японии, да и копы особенно активизировались. Времени на встречи с Ма Ке не было, и его звонки Кларк  тоже игнорировал. В какой-то мере мстительную ребяческую выходку любовника он воспринял достаточно снисходительно, с удовольствием наблюдая как раскрепощенный алкоголем Ма Ке развлекается в его клубе.
Но вся его снисходительность растаяла как  дым, как только Ма Ке попытался  уединиться с  одной из проституток…
В наказание, он заставил Ма Ке смотреть как сам занимается извращенным сексом с  этой шлюхой. Он контролировал, чтобы Ма Ке не отводил взгляд и в некоторых моментах напоминал: “Смотри внимательно,  ты  должен будешь повторить то, что сейчас  делает  она”. И Кларк в самом деле заставил его повторить это и не раз.
А утром приказал убираться из города. “Если я увижу тебя снова, то убью”, – процедил  он, выбрасывая избитого и деморализованного Ма Ке на улицу.
Когда Ма Ке сообщил Чоу Чао, что провалил операцию по внедрению и Кларк приказал ему убираться из города, тот даже  рад. Чоу утешает друга: не каждому дано быть агентом и может так даже лучше, что вся эта грязь не коснется Ма Ке. Тот же с горечью слушает Чоу и не может признаться насколько он уже измазан этой “грязью”. Чоу Чао обещает договориться, чтобы Ма Ке как можно быстрее вернулся к работе в полиции, но Ма Ке отвечает, что лучше вернется в родной город. На вопрос Чоу: не хочет ли он уйти из полиции, тот говорит, что пока Кларк Ли на свободе он не сможет в этом городе быть полицейским. Чоу признает его правоту. Обещает как можно быстрее засадить Кларка, чтобы его друг снова смог быть рядом с ним. Ма Ке собирает вещи и покупает билет на поезд на утро.
Ночью слышит как кто-то снова и снова пытается набрать код на домофоне. Он поменял комбинацию цифр сразу как вернулся из клуба, хотя и понимал, что если Кларк захочет подослать к нему убийц, это его не особо спасет. Догадываясь кто это может быть, Ма Ке просто открывает дверь и на него падает очень пьяный Кларк Ли.
Повиснув на Ма Ке, он твердит как заведенный: “Если ты не простишь меня, я убью твою семью, я убью твоих друзей, я убью тебя и себя тоже. Ты мой, и ты простишь меня. Если ты не простишь меня, я убью…”
Ма Ке затаскивает Кларка в гостиную и всю ночь сидит рядом с ним, так как тот мертвой хваткой держит его руку и каждый раз когда Ма Ке пытается освободиться, начинает твердить свою “мантру” про убийство всех и вся, если Ма Ке его не простит и не будет с ним.
Утром Кларк Ли делает вид, что ничего не случилось. Ма Ке также делает вид, что все в порядке вещей.
“Завтрак и ключи от квартиры на столе”, – говорит он.
“Ты же не пытаешься сбежать от меня?” – улыбается Кларк и хотя его улыбку непосвященный мог бы перепутать с флиртом, Ма Ке чувствует за холодным взглядом не прозвучавшие слова предупреждения из “мантры”.
“Мне нужно сдать билет на поезд”, – отвечает он. Кларк кивает.
“Я сам перевезу твои вещи в мой дом”. Теперь кивает Ма Ке.
По пути Ма Ке заезжает домой к Чоу Чао. Там они обсуждают новый план действий. Ма Ке видит, что друг не обрадован открывшейся перспективой и напоминает ему, что это был их общий план и что, даже если захочет, он не сможет сейчас выйти из игры, так как Кларк его просто так не отпустит. Он опять умалчивает о важных деталях (угрозах Кларка), пытаясь смягчить ситуацию. И Чоу Чао все больше уверяется, что Ма Ке нравится играть в эту игру и он просто ищет оправдание для себя, чтобы продолжать отношения с Кларком.
Конечно, переезжая в дом Кларка, Ма Ке ожидал, что их отношения станут  более  доверительным. Однако  реальность превзошла все ожидания. Этим же вечером Кларк представил его ключевым  лицам банды: “Это Ма Ке. Его нужно принять в семью, потому что он мой”.  От подобного представления в ступор впал не только Ма Ке.
Дерек – третье лицо в банде после Кларка – засмеялся, видимо приняв  это за шутку. 
“Так что время терять, давай распишем на троих нашу  новую девочку”, – хохотнул он.
И тут  же оказался  на  полу, получив прямой удар в челюсть от Кларка. Более проницательный Кин Чен сохранил невозмутимое  выражение.
“Будь уважителен, говоря о своей  они”, – сказал он и поклонился сначала Кларку, а потом Ма Ке. – “Прошу прощения, они-сан* (они-сан “старшая сестра”- так  называют жену босса якудза). Босс, я  разъясню все Дереку. Впредь он не пересечет  границу”.
Кларк благосклонно кивнул, не удостоив  взглядом не пытающегося подняться с пола Дерека.
“Это шутка? Когда  это я стал “старшей сестрой” для твоих парней? Эй?” – вскинулся наконец пришедший в себя Ма Ке. Но его запала  хватило ровно  до того, как  он встретил взгляд Кларка. 
“Иди, распорядись  об ужине”, – если бы  голосом можно было замораживать воду, то Ма Ке стал  бы  одной большой  ледяной  глыбой.
“Слушаюсь, большой босс”,  – процедил Ма Ке, направляясь на кухню.
“А Тин…” 
“Что?” – Ма Ке так удивился, что встал в дверях.
“Дома и в присутствии  этих людей называй меня А Тин”…
Так началась  жизнь Ма Ке в роли жены босса мафиозного клана.
Пусть медленно, но Ма Ке удалось собрать информацию по основным каналам поставки наркотиков и оружия и распространения этой заразы дальше. Часто собравшиеся в доме или одном из клубов Кларка говорили на жаргоне, который он не всегда мог понять, но Ма Ке слушал и запоминал, анализировал, сопоставлял и делал выводы. В его присутствии все ещё не принимались важные решения и на ключевые встречи Кларк ездил один. Однако нескольких месяцев в доме Кларка хватило, чтобы понять, как наивны они были с Чоу, решив, что могут легко уничтожить спрута, десятилетиями запускавшего свои щупальца во все сферы общества. Даже если бы Кларк сел в тюрьму, опутавшая город и страну сеть просто попала в руки другого “рыбака”. Чтобы отрезать хотя бы часть каналов поставки, нужно было держать в руках эту сеть. Но даже в этом случае они уничтожили только часть системы, в которой банда Ли была пусть важным, но заменяемым звеном. 
Главный прокурор, судьи, заместитель мэра, начальник порта и даже начальник полиции – все они “кормились” с рук Кларка. Деньги, девочки-мальчики, наркотики, благотворительность… у каждого была своя слабость. Коррупция в городе цвела пышным цветом и те люди, которые утверждали, что борются с преступным миром, часто делали это исключительно на словах. Были такие энтузиасты как Чоу и его начальник из отдела по борьбе с наркотиками, но эти люди плыли против ветра и сами не понимали, почему все их усилия встречают такое сопротивление. 
Этими мыслями Ма Ке поделился с Чоу, но вместо понимания на него обрушился потом обвинений. Все люди, которых Ма Ке так “голословно” обвинял в корумпированности, в городе пользовались уважением.
“Прокурор – святой человек. Да он за решетку за решетку столько отморозков посадил, что нам с тобой за всю жизнь не поймать. Никогда он не будет прикрывать зад такой гниде, как Кларк Ли! Так и скажи, что пытаешься придумать причину, чтобы не сдавать своего любовника!” 
Ма Ке тоже завелся и в сердцах сказал Чоу, что лично видел записи с тайно установленных в клубе в приватных номерах видео-камер, где этот “святой человек” пользует девочек-подростков. И такого компромата на всех этих респектабельных святош у Кларка хватит, чтобы утопить полгорода. Они чуть не подрались, но Ма Ке вовремя отступил. Чоу Чао был идеалистом, мыслящим в категориях “черное и белое”, но сам Ма Ке после года с Кларком уже не был таким. Да, прокурор был педофилом, но девочки спали с ним за деньги и по взаимному согласию. Свою работу он выполнял достаточно сносно и Кларк даже использовал его пару раз, чтобы притормозить рвавшихся к кормушке молодых и борзых беспредельщиков. Другими словами, преступный мир оказался достаточно саморегулируемой системой, которая избавлялась от совсем уж отбросов. 
Однако как эта информация помогла им перекрыть все увеличивающийся наркотрафик? Поэтому Ма Ке предложил перестать спорить о моральных качествах уважаемых людей и обсудить тему японского канала поставки нового синтетического наркотика, про который он недавно узнал во время “семейного” обеда. 
Было решено, что он бросит все силы на то, чтобы Кларк поручил ему курировать этот проект. Однако для этого нужно было устранить как минимум одного из его замов. В глубине души Ма Ке симпатизировал Кину, поэтому он предпочел слить Дерека. 
Когда они с Чоу прощались, Ма Ке был уже погружен в мысли о планирующемся вечером большом “семейном” ужине в клубе. А ночью они с Кларком запланировали в три заезда выяснить кто из них круче водит мотоцикл. Он почувствовал что его ладонь обхватила горячая рука Чоу и удивленно посмотрел на него. Тот не слишком “баловал” друга тактильностью с тех пор как Ма Ке признался в своей ориентации и симпатии.
“Тяжело тебе там… с ним”, – сдавленно пробормотал Чоу. Ма Ке беспомощно посмотрел на него, не зная, что сказать. Хорошо, сносно, охуенно, очень хреново… – все было правдой, но ничего из этого он не мог сказать любимому человеку. Раньше он бы не стал ждать. Раньше он бы просто остался. Но это было до Кларка Ли. Ма Ке просто положил вторую руку на руку Чоу и сказал то, что мог: “Мне пора идти”. Чоу Чао отдернул руку как ужаленный и отвернулся.
“Так иди уже”, – стоя спиной. – “Но в следующий раз… оставайся на ночь. Я хочу…”
У Ма Ке ком в горле встал. Он так долго ждал этих слов от Чоу, но теперь чувствовал себя грязным и недостойным такого щедрого подарка.
“Я…”, – что он должен сказать? Что он может сказать? Когда два противоречивых желания рвут его прямо сейчас. 
“Вали уже к своему ублюдку!”
И Ма Ке свалил. И даже испытал облегчение, когда  дверь квартиры Чоу  за ним захлопнулась.

Ма Ке и предположить не мог, что его случайная оговорка про скрытые камеры в клубе приведет к необратимым последствиям и в итоге станет причиной того, что все их усилия пойдут прахом.
Облава на клуб, где когда-то так неудачно покутил Ма Ке, прошла почти идеально. Дерека взяли прямо в приват-комнате с брикетом наркоты для расфасовки и отсасывающим ему малолетним парнишкой. Две статьи сразу и Дереку было не отвертеться. Но Чоу Чао был слишком нетерпелив. Были изъяты видео-записи последнего месяца из приват-комнат. Кларк был арестован как владелец клуба, где торговали наркотиками и занимались проституцией. 
Ма Ке был очень зол на Чоу. 
“Ты думаешь, что можешь разыграть эту карту! Не понимаешь, что это выстрел вхолостую и второго раза у тебя не будет”, – выговаривал он. 
“Ты злишься, потому что мы без тебя смогли засадить этого отморозка? И никому для этого даже не пришлось подставлять задницу! А может ты бесишься оттого, что все управление смогло увидеть какая ты первоклассная блядь!” – огрызнулся Чоу.
Он смотрел на Ма Ке так, будто готов был задушить на месте. Ма Ке до скрипа сжал зубы, проигнорировав оскорбление. Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Если сейчас не спасти ситуацию, все может закончиться очень плохо.
“Дай мне встретиться с ним!” 
“Может вам ещё номер снять, с секс-игрушками и наручниками, как ты там любишь…”
“Чоу Чао!” – Ма Ке заставил себя не поддаваться гневу. Кто-то должен был сохранить холодную голову, а Чоу вел себя как ревнивый подросток, которому сперма ударила в голову. “Просто послушай меня, ладно? Через три дня в Японии Кларк должен принять товар и через неделю корабль был бы уже здесь. Мы могли бы взять всю банду Ли прямо на месте со всей партией! Я же просил тебя не действовать опрометчиво без согласования со мной? Почему ты не мог подождать с арестом Кларка? Сейчас японцы просто свернут поставку и перекинут наркотрафик на другую банду! Кто от этого выиграет, упертый ты баран?”
Чоу схватился за голову. Он и предположить не мог, что “деловая” поездка в Японию была не просто медовым месяцем “голубков”.
– Почему ты молчал об этом? Ты! Это ты виноват!
Ма Ке вздохнул. Конечно, если дело касалось Кларка, всегда и во всем виноват был он. 
“Когда вы брали клуб, мы с Кларком были на переговорах с японцами. Я не мог сообщить тебе. Мы узнали, что вы взяли Дерека и ребят и сразу вылетели домой. А по прилёту в страну вы взяли Кларка в аэропорту”. 
“Зачем ты хочешь встретиться с ним?” – слова Ма Ке имели смысл и Чоу Чао постарался успокоиться, но как же его бесило это “мы”.
“Японцы знают меня. Если Кларк даст мне комбинацию от депозита, я смогу закрыть сделку и сопроводить товар в страну. Здесь вы его возьмете”
Чоу неохотно кивнул, признавая правоту Ма Ке. Но как же его бесила сама мысль, что его Ма Ке снова встретится с этим гребанным извращенцем. Перед глазами помимо воли всплывали сцены с видео и хотелось рвать зубами этого Кларка Ли, а не только аккуратно, чтобы не оставалось следов, бить его в камере.

Все прошло практически идеально. Ма Ке доставил товар и полиция взяла почти всю банду на разгрузке. Удалось уйти только Кину, который в последний момент не появился в порту. Чоу подозревал, что его предупредили. Более того, он подозревал, что тут не обошлось без Ма Ке, который, кажется, симпатизировал ублюдку.
Взятая ими партия оказалась одной из самых больших, что были перехвачены полицией за последние годы. Чоу Чао за эту операцию был повышен в звании, должности и награжден орденом за мужество при исполнении долга. Кларк и вся его банда дожидалась суда в тюрьме. Что касается Ма Ке… вся банда была уверена, что он тоже запер в изоляторе, тогда как он жил дома у Чоу.
Все выглядело достаточно безоблачно. Тем более, они были вместе, совсем как в те времена, когда Ма Ке и Чоу Чао делили одну комнату в общежитии. Лучшие друзья, связанные общим прошлым и, может быть, будущим. Но напряжение между ними двоими росло день ото дня. И кульминацией стал день рождения Чоу Чао.

Чоу Чао задул разом все свечки на торте и хитро посмотрел на Ма Ке: “Не спросишь, что загадал?”
“Хочешь уничтожить всю преступность в мире уже в этом году?” – хмыкнул Ма Ке. 
“Ой, а можно было загадать это?” Они переглянулись и расхохотались. Уже давно между ними не было этой атмосферы полного доверия и взаимопонимания.
“Я хочу, чтобы ты сегодня остался со мной”, – решительно сказал Чоу Чао и накрыл рукой пальцы Ма Ке.
Тот только приподнял бровь и улыбнулся, однако как-то напряженно и натянуто: “Куда же я уйду, если живу у тебя?”
“Не делай вид, что не понимаешь… Я хочу провести эту ночь с тобой”.
Он ждал ответа, но Ма Ке отвел взгляд и смотрел куда угодно только не на Чоу.
“Ты больше не хочешь?” 
Как будто вмиг осипшим голосом: “Я… хочу… Но после всего, что ты видел… Неужели ты не брезгуешь?”
Чоу Чао стало стыдно. В гневе он наговорил Ма Ке много обидных вещей, но разве это было не потому, что он его любил и дико ревновал. Ирония судьбы, Чоу понял как дорог ему Ма Ке только после того, как увидел, как другой мужчина… Нет, не надо вспоминать это, а то опять накроет эта безудержная ярость и злость на Ма Ке, который… может и не так уж и виноват. Но голос разума совершенно не слушает чувства.
“Прости меня, я не думаю так… Это все моя ревность. А если есть ревность, значит это любовь, да?” – Чоу жалобно посмотрел на Ма Ке. 
Тот грустно улыбнулся: “Я не знаю…” Прозвучало беспомощно и как-то так, что Чоу просто не мог удержаться и сам поцеловал Ма Ке. А потом все стало таким обжигающим и вязким. Стучало в голове и горело на коже. И было так хорошо и горячо взлетать и опускаться, метаться в жаре тела Ма Ке, шептать и кричать, срывая голос, его имя. 
Утром Чоу мог думать только об одном: “Почему я так долго тянул с этим? Столько времени упущено”
Ма Ке поцеловал его в плечо и улыбнулся ласково и мягко.
И они снова занялись любовь, но теперь уже не спеша, смакуя каждый миг вместе.

Они встретились на пирсе около заброшенного контенеровоза. Здесь Ма Ке скрывался от мафии с тех пор как дома у Чоу стало небезопасно.
“Все дело против Кларка разваливается. Свидетели меняют показания. Дерек взял на себя всю вину за клуб и контрабанду. Да и записи из клуба… ты был прав. Там засветилось слишком много влиятельных людей. Их изъяли и запретили даже упоминать о них в суде. На наше управление, суд и прокурора оказывают давление и не только сверху, но и общественное мнение: оказывается Кларк Ли уважаемый член общества, меценат. Поверишь ли?” – Чоу распалялся все больше, не замечая совершенно апатичную реакцию друга на его слова. 
“Да… Я знаю”, – Ма Ке кивнул. 
Чоу Чао удивленно посмотрел на друга. Кроме сухого приветствия, это были его первые слова с момента их встречи. 
“Что ты знаешь?” 
Ма Ке неохотно продолжил: “Мы вместе с Кларком каждую неделю ездили в больницы и приюты и ежемесячно перечисляли деньги… Для инвалидов, детей, животных, больницы для бедных, фонды по благоустройству города, общественные организации, правозащитники. Я же передавал тебе список…”
“Я думал, что ты… это… пытаешься его оправдать”.
Ма Ке пожал плечами: “Для таких как Ли благотворительность – это тоже бизнес. Зачем мне обелять Кларка в твоих глазах?” – и чуть коснувшись пореза на лице. – “Я лучше чем других знаю, что он за человек”.
Пребывающий в полном душевном раздрае Чжоу только сейчас заметил свежую рану.
“Откуда это у тебя?” 
Мы Ке отдернул руку и кисло улыбнулся: “Упал… До твоей свадьбы заживет”.
Чоу, который хотел было продолжить расспросы, от второй фразы потерял весь запал. Не мог же Ма Ке знать, в самом деле. Он прочистил горло и продолжил: “Ма Ке, сейчас ты единственный свидетель, который может этого ублюдка притянуть к делу и посадить. Иначе “свободная пресса” сделает из него сделают жертву полицейского произвола и мы ещё и прощения у него просить будем”.
“Я не буду давать показания против Кларка Ли”.
Чоу Чао неверяще уставился на друга. Ещё три недели назад Ма Ке был полон решимости засадить Кларка Ли за решетку, так почему сейчас вдруг дал заднюю? Демон ревности вновь поднял голову, нашептывая: /А чего ты хотел, когда оставил такого, как он на три недели в одиночестве? Вспомни, как он стонал под Ли, как смотрел на него, как самозабвенно подмахивал и сосал…/
“Сукин сын! Ты не можешь так подставить меня?” – взревел он, охваченный ревнивой яростью. – “Мы столько сил угрохали, чтобы подловить его на этой сделке с японцами, а теперь, когда есть реальный шанс засадить гниду, ты струсил?”
“Я больше не могу помочь тебе…” – Ма Ке даже голос не повысил. Как будто отмороженный, без тени эмоции: “Прости, Чоу. Не рассчитывай на меня”
“Вот ты паскуда! Хуесос хренов! Так и скажи, что истосковался? Ждешь не дождешься, когда твоего любовника выпустят из изолятора! Нравится тебе вертеть своей резьбой на шайбе этого козла? Нравится! Я давно понял: в душе ты прожженная шлюха. Ещё когда ты сам в его койку прыгнул, как сука течная. Конечно, после такого как он, мне тебя не удовлетворить…”
Ма Ке ударил. От души. Даже от сердца. 
Глядя в ошалевшие глаза Чоу Чао, он впервые за последние два года смог сказать ему всё:
– Нравится, говоришь? Нравится! Когда тебя обдобанного ебут без смазки, а это твой первый раз! Ты ещё закрыться не успел, а тебя снова ебут и снова, и снова… В рот ебут, в жопу ебут. Это больно, это мерзко, так что блевать хочется. И сдохнуть. Шлюха? Может, ты и прав. После такого получать удовольствие от секса… Наверное, это противоестественно! Но… твой первый раз со мной… и с ним… Никогда не сравнивай, понял! 
Чоу побледнел. До него медленно доходила вся несправедливость его подозрений. Он вспоминал как Ма Ке признался ему, что соблазнил Кларка. Его улыбку, которую он так долго вспоминал, выпестывая свою злость. Была ли она радостной и самодовольной или натянутой и горькой. Теперь припоминались другие детали: плохо замазанный синяк на скуле, порванный уголок губы, потухший взгляд, надсаженный голос. Может он сорвал его, когда кричал не от удовольствия, а от боли. Каким же дураком он был. 
“Ма Ке…я… я же не знал… если бы я знал, то…”
Он с удивлением смотрел на хохочущего Ма Ке. Смех, который прервался также внезапно, как начался. 
“То, что? Что бы ты сделал Чоу? Кто ты такой, чтоб что-то сделать? Что ты вообще можешь сделать без меня? Ты даже посадить его не можешь! Все твои слова – это пустота. Кларк – монстр, но он честный. А ты лжешь и сам веришь в свою ложь!” 
“Я… не лгу! Ты должен мне верить, Ма Ке! Я смогу тебя защитить! Мы включим тебя в программу по защите свидетелей. Тебя спрячут…”
Ма Ке взъерошил сальные, немытые много дней волосы. Только сейчас Чоу понял, насколько он сдал за эти недели. 
“А мою семью тоже спрячут? Так же как ты спрятал меня здесь?”
И опять этот издевательский неестественный смех. Так не мог смеяться его Ма Ке. Надтреснуто, хрипло, сломано.
” Я вот думаю, Чоу, ты правда думал, что можешь меня спрятать? В этом городе?”
” Конечно, но почему ты…” – слова застряли в горле. Он оглянулся. На пирсе не было никого, но почему Ма Ке не позволил ему войти внутрь. – “Хочешь сказать… поэтому ты отказываешься…” – он глазами показал на корабль.
Ма Ке лишь махнул рукой, как будто отметая все их дальнейшие разговоры на эту тему, как несущественные. Достал из куртки дорогие импортные сигареты и закурил. Его голос звучал спокойно и рассудительно. Как будто он уже тысячу раз репетировал эту речь и вот настал час дебюта:
“Ма Ке, я не могу помочь тебе, не потому что я боюсь за себя. Кларк не убьет меня и не позволит тронуть другим. Но моя семья, мои друзья из байк-клуба, ты… никакие идеалы не стоят ваших жизней. Но даже если бы я плюнул на всё ради высшей справедливости, я все равно не смог бы помочь тебе”. 
“Но почему!?”
“Ни один суд в этой стране не поверит показаниям такого конченного наркомана, как я”
Чоу Чао смотрел на друга как громом пораженный. Они жили вместе несколько месяцев, если бы Ма Ке был под дурью, разве он не заметил бы?
“Зачем ты так неумело лжешь? Я бы знал… мы жили вместе, я бы заметил!”
“Сколько времени тебя не было, Ма Ке?.. Три недели. Целая жизнь. За это время многое поменялось…”
Он затянулся. И только теперь до Чоу дошло, что Ма Ке не курил. Никогда, даже когда был в банде. Откуда у него эти недешевые сигареты, ведь он не оставлял их ему. Как будто читая его мысли, Ма Ке продолжил: “Кин нашёл меня через два дня после того как ты меня здесь “спрятал”.
“Я клянусь, никто не знал… Только я и…”
“А это уже не важно, Чоу…” – Ма Ке криво усмехнулся, стряхнул пепел и ткнул окурком в куртку Чоу Чао, оставляя серое пепельное пятно. Потом закатал рукав куртки, обнажая вены со следами недавних инъекций. “Я на героине. Даже сейчас под кайфом, а ты и не заметил! Любые мои показания в суде будут лишь пустым звуком. Они посадили меня на иглу, Чоу. Теперь я никуда не денусь от Кларка”. 
“Черт Черт! Черт!” – Чоу Чао схватился за голову. Ему хотелось орать от отчаяния. С некоторым опозданием до него дошла последняя фраза Ма Ке.
“Ты же не собираешься вернуться к Кларку? Он знает, что ты работал на полицию. Понимаешь, что он сделает с тобой, когда выйдет?”
“Ничего, что не делал бы раньше”, – Ма Ке просто пожал плечами и опять снисходительно посмотрел на Чоу. Как будто он и правда был его младшим братом, только покинувшим стены приходской школы. 
“Ма Ке! Он же отморозок! Ты жив только потому, что он хочет лично прикончить тебя!”
“Чоу, ты все ещё такой ребенок. Успокойся, Кларк не убьет меня. Не для того они садили меня на иглу, чтобы убить. Хватило бы и пули.”
“Ещё скажи, что он тебя любит и хочет вернуть?” 
“А если и да?” – опять этот насмешливый взгляд, от которого желчь подкатывает к горлу.
“Разве так любят…” – горько и безнадежно. А сам он, как любит он сам? От чувства вины хотелось разрыдаться. 
Ма Ке повел плечом и улыбнулся горько и снисходительно. Мол, что ты знаешь о любви, глупый малыш Чоу.
“Я не могу дать показания против Кларка в суде, но…” – Ма Ке понизил голос так, что Чоу пришлось наклониться, чтоб расслышать, что он говорит. – “Я все ещё не отказываюсь помочь тебе. Он думает, что сломал меня. Что ж, это нам на руку. Когда придет время, я сам сломаю его… На этот раз, мы всё сделаем как я скажу. Никаких третьих лиц. Никто не должен знать о том, что я работаю на тебя… Даже твоя девушка, понял?”
Чоу Чао съежился. За последние три недели он ни разу не навестил Ма Ке в его убежище, оправдывая это конспирацией, но на на самом деле, ему стыдно было бы смотреть ему в глаза. Врать Ма Ке он никогда не умел и как мог оттягивал объяснение с ним. Последние две недели Чоу Чао встречался с очень милой помощницей прокурора. Девушка была не красавица, но из очень хорошей семьи, в будущем могла бы стать идеальной партией для него. Секс с ней не шёл ни в какое сравнение с Ма Ке, но это было совсем другое. А теперь, Ма Ке так говорит об этом…
“Она же… “
“Нет, она не из банды. Я просто видел вас в кафе у твоего дома…” – это повисло между ними, как конечная точка.
“Но как же…”
“Конспирация? От кого мне прятаться, Чоу? Кин с братьями приезжает сюда каждый день. Кормит, поит и ширяет меня… Завтра я возвращаюсь в дом Кларка. На самом деле мог бы уехать раньше, но… наслаждался видами… ждал тебя” 
“Ма Ке…”
“Убирайся. Если нас снова увидят вместе, у тебя будут проблемы. Я сам тебя найду как придет время”.
Уезжая с пристани, Чжоу ни разу не обернулся. Он не мог вынести вида одинокой фигуры, застывшей на пирсе. Он орал дурниной, рыдал, бился головой об руль. Он ненавидел себя и весь этот мир. И невыносимо, как никогда раньше, любил Ма Ке.

Чтобы не случилось, мы все равно останемся братьями! Это были твои слова!..- это невысказанное снова и снова стучало в висках, когда Ма Ке смотрел в спину Чоу, спускающегося по сходням. Слишком далеко зашёл каждый из них, слишком много было пройдено точек невозврата.
Ма Ке не имел права тянуть Чоу за собой на дно. Желая защитить любимого человека, он давно привык скрывать правду и просто лгать. Ложью больше или меньше, он не Кларк и может позволить себе быть “нечестным” ради тех, кто дорог. Сегодня уже сказано слишком много того, о чём стоило бы молчать… Но героин путал мысли и чувства, толкая на поступки и слова, которые он никогда не позволил бы себе раньше. А про связь с криминалом семьи его девушки Чоу все равно когда-нибудь узнает. Но не сейчас и не от него. Ма Ке не хотел ранить любимого, втаптывать его в грязь, в которой так безысходно увяз сам. Солгав сейчас, он дал Чоу шанс уцелеть. Но даст ли ему этот шанс Кларк, когда окажется на свободе? Ма Ке почувствовал озноб, на висках проступил холодный пот. Он услышал, как взревел мотор и машина Чоу сорвалась с места. Пусть лучше ненавидит и презирает, чем лежит под могильным камнем на аллее героев.
“Я должен попытаться”, – Ма Ке чиркнул зажигалкой, закуривая очередную сигарету и натянул на голову капюшон. Он сделал несколько шагов, когда заметил боковым зрением движение…
“Спасибо, что дал нам поговорить”, – не оборачиваясь.
“Почему вы ударили его, они-сан?” – голос Кина звучал как всегда уважительно, но совершенно безэмоционально. Иногда у Ма Ке было чувство, что с ним говорит робот. Универсальная машина для убийства Кларка Ли.
Ма Ке провел пальцем по сукровице пореза на лице.
“Ты тоже расписал меня, Кин. Почему?”
“Вы же знаете, они-сан! Этот порез нанес мой нож, но не я”
“Послание от моего “муженька”… Аванс, чтоб не скучал?” – Ма Ке усмехнулся.
“Так почему вы разбили ему лицо?” – в прошлой жизни Кин точно был мастиффом. Если вцепился не отпустит.
“Мой лучший друг не пригласил меня на свадьбу. Я был очень раcстроен Кин. Так и передай Кларку. Хотя нет, я был не расстроен… это всё героин… хотя…”
“Это не звучит убедительно… они-сан…”
“Прекрати меня так называть!”
“Слушаюсь, Он… Ма Ке”.
“Кин, я могу просить тебя… хотя нет, конечно нет… Я знаю, как это выглядело, но… Он, правда, женится. Я больше никогда не стану искать с ним встреч! Мы дружим с тех пор как нам исполнилось по шестнадцать. Больше, чем брат… Ты должен понять! И я… А, зачем я тебе всё это говорю…” – Ма Ке смял и выбросил сигарету тлеющую сигарету.
“Я не скажу боссу, если он не спросит прямо”.
Ма Ке удивленно посмотрел на Кина. Он не думал, что тот так легко уступит.
“Спасибо”, -на выдохе. Отпустило и даже догнала боль от ожога в руке..
“Но, они-сан, впредь вы должны вести себя как подобает. Не подвергайте сомнению свое положение и статус… и…” – всего на несколько секунд вежливая маска спала с лица Кина и его излишне резкие черты исказила гримаса такой дикой ярости, что Ма Ке отшатнулся: “Иначе, клянусь Такэмикадзути, я убью тебя сам, Ма Ке. А твое неверное сердце скормлю этому твоему “другу”. И поверь, даже Кларк не остановит меня”. И снова маска невозмутимости опустилась на лицо Кина. Ма Ке сглотнул и кивнул.
“Машина будет здесь через несколько минут. Вы что-то хотите забрать с собой из вашего… убежища, они-сан? ”
Ма Ке обернулся на корабль, который стал его персональным чистилищем. Настало время для семи кругов ада.
“Нет, мы можем ехать, Кин”. 

Мысли метались, как обезумевшие звери, Чоу сам себя чувствовал загнанным в угол. Он разрывался между чувствами, долгом и клокочущей ревностью с горьким оттенком ненависти. Он допустил, чтобы его друга, его брата, его любовника сломали… Все, что случилось с Ма Ке – это потому что он был недостаточно сильным, не смог защитить, не смог помочь. Но он не верил, что это конец. Выход он есть. Нужно только найти его. Но первым делом он должен выманить крысу, что сдала убежище… Ма Ке сказал, что его нашли всего через два дня. В отделе точно сидит крот. Но как давно и как высоко он забрался?
Оглушительный сигнал клаксонов вывел Чоу Чао из стопора.. Он резко затормозил, ударившись головой о руль… Подняв голову, огляделся, приходя в себя. Неизвестно сколько в своем полубезумном состоянии он метался по городу, но теперь стоит на светофоре и блокирует проезжую часть одной из центральных улиц торгового квартала. Вокруг уже начинали собираться прохожие, а из заблокированного авто к его машине спешили два бугая с желанием наподдать любителю считать ворон. 
“Вот же чёрт! Как я здесь оказался?” – проведя пятерней по влажному лицу Чоу вдавил педаль газа быстро погнал машину прочь. Сворачивая за угол, в зеркале заднего вида он приметил автомобиль со знакомыми номерами, стоящий возле частного фотосалона. 
“Здесь! Да они уже совсем страх потеряли!” – первым желанием Чоу было броситься и всех там повязать на месте, сорвав злость. Но разум вовремя вмешался, напомнив, что из-за собственной самонадеянности, он уже наломал дров . Сейчас, когда с легкой руки влиятельных покровителей Кларка против него ведется служебное расследование, в одиночку соваться в пекло без ведома начальства, ордера и одобрения прокурора, , не пробив владельцев салона – этой глупой самодеятельности он себе позволить не мог. Его мстительный порыв мог поставить крест на его карьере полицейского… и тогда, как он сможет спасти и забрать у Кларка Ма Ке? “Забрать”… а что дальше? – напомнил желчный внутренний голос. Надо успокоиться. Если он будет со мной, я смогу… хотя бы я помогу ему соскочить с иглы! Перед глазами снова было лицо Ма Ке, смеющееся жутким, неестественным смехом – “ты лжешь и сам веришь в свою ложь”… Чоу заскрипел зубами “Я не вру! Я докажу тебе!” Он припарковал машину у прокуратуры и набрал номер МейЛи.
Стремительно распахнув дверь приемной прокурора Чоу преодолел небольшое расстояние и склонился над стойкой. 
“Вы что-то хотели, офицер?” – черные глаза девушки смеялись и лучились лукавством. Он неё пахло свежестью и нежным, едва уловимым ароматом ландыша. 
“Конечно, поэтому для всех остальных и твоего босса – у тебя неприемлемый день. Пойдем”, – он взял в одну руку её сумочку, а второй ее под локоть и потянул на себя. Широко распахнутые глаза оказались совсем близко. “Что происходит, офицер, вы меня арестовываете?” – тихо выдохнула МейЛи в его губы. 
“Это похищение”, – попытался пошутить Чоу, меньше всего сейчас он нуждался сейчас в сеансе психоанализа. Напротив, эта большая и пышная грудь в облаке кружев, что просвечивали сквозь тонкое полотно блузки, могла заставить его хоть на мгновение забыть. Ему нужно было забыться. Хотя бы на пару минут не думать о Ма Ке. Её теплое и податливое тело поможет ему выбросить из памяти этот потухший взгляд, бесцветный голос…”Ты моя заложница, шевелись быстрее!” – он прихватил зубами маленькую мочку и лизнул девушку за ухом. Аромат ландыша усилился. 
МэйЛи только шумно выдохнула. “Ты сумасшедший”, – и не отстраняясь потянулась к селектору. – “Господин Винг, мне позвонил свидетель по делу. Он готов встретиться в районе продуктового рынка. Мне нужно проверить сведения. Буду на связи”. 
Едва дождавшись, когда девушка отключила селектор, Чао сгреб её и вытянул в коридор. Пройдя несколько коридоров он открыл дверь служебного помещения и вошёл вместе с МейЛи, быстро закрыв за собой дверь. Красивые брови недоуменно взлетели вверх, но она податливо прильнула к Чоу, ощутив сумасшедшую эрекцию.
“Ого…”, – только выдохнула девушка, а потом для Чоу Чао началась самая настоящая пытка… потому что как ни была горяча и сексуальна МейЛи, сколько раз и в каких только позах не брал её Чао, облегчения и успокоения не наступало… Не было того… неповторимого ощущения, испытанного им в объятиях Ма Ке, в день его рождения и потом… В конце концов, Чоу сдался…перед глазами все плыло и хоть на какое-то время от усталости он перестал видеть укоризненный взгляд Ма. Склонившись он зарылся лицом в спутанные волосы девушки.
“Тебе было хорошо?” 
“Раньше ты не был таким”, – она ответила тихо принимаясь приводить себя в порядок, насколько это было возможно. 
“Каким таким?”
В глазах её заблестели слёзы…
“Не знаю…злым… чужим… Мне казалось, что хоть ты и во мне, но где-то очень далеко”. Чоу почувствовал себя ещё хуже, чем прежде. Прав был Ма Ке, я ужасно бездарен…ничего не могу сделать правильно и до конца. Ни Кларка посадить, ни защитить любимого мужчину, ни любить свою женщину. Он натянул на лицо подходящую к случаю утешающую улыбку.
“Я не должен был так на тебя набрасываться. Прости меня. Хочешь пойдем погуляем сегодня? В ресторан, театр? Куда бы ты хотела?” 
Слезы, что не пролились задрожали на ресницах: ” С тобой – везде. Но…не могу. Сегодня у моего отца гости…” – она вздохнула. – “Но если ты действительно хочешь сделать мне приятное, то приходи к нам домой. Представлю тебя родителям.” 
Изящные пальцы застегнули последнюю пуговицу на блузке. “Придёшь?” 
” Во сколько будет лучше подъехать?” 
“К восьми.” 
“Жди меня в восемь”

Заехав домой, перед обещанным ужином, Чоу пошел в душ. Прохладные струи расслабили тело и немного освежили голову. Он сегодня как минимум дважды потерял контроль над собой. 
Что ж, не каждый день приходится признавать, что из-за твоей собственной неосторожности самый близкий человек стал наркоманом, заложником ситуации, его секс-игрушкой и рабом подонка. С другой стороны, в голове, как на заевшем видео, снова и снова крутилось:
“Ещё скажи, что он тебя любит и хочет вернуть?” 
“А если и да?” – и горькая насмешка в виноватых любимых глазах. 
Но почему? Почему, Ке? Может ли быть, что ты… нет, не любишь, но…? Ты им настолько отравлен? – Чоу затряс мокрыми волосами, поднимая лицо к струям воды. – Я трус! Побоялся спросить, потому что боялся, что он ответит… Ответит, что? Что его он тоже любит? Что я всегда для него был вторым?
Выйдя из ванной, Чоу распластался на кровати, пытаясь очистить голову от этих ядовитых мыслей, но как назло в голову лезли воспоминания о том времени, как они жили здесь вдвоем с Ма Ке… всего каких-то три недели назад. А потом память «услужливо» подкинула воспоминания о их юношеских выходках в школе и позднее, времен учебы в академии. Тогда Чао на спор сказал, что примет участие в модном показе и действительно в финале шоу выплыл на подиум в бабском черном балахоне до пола, с обнаженными руками и плечами … Он невольно заулыбался, вспомнив глаза, которыми на него смотрел тогда потрясенный Ма. Чоу Чао потом чуть было не отчислили, но друг подключил какие-то семейные связи и всё обошлось.
«Может напиться», – малодушно подумал Чоу. Взглянув на часы, сообразил, что времени, да и возможности не осталось. 
Хватит, надо взять себя в руки и произвести наилучшее впечатление на семью Мейли. В конце концов, девушка не была ни в чем перед ним не виновата. Наоборот, всячески поддерживала, не лезла в душу, просто одаривала теплом и лаской. Спокойная, добрая. Такая будет наверняка хорошей женой ему и матерью их детям. 
Только как сказать об этом Ке? Сможет ли тот понять и принять эту сторону жизни Чоу? 
“Но я-то ведь принял его связь с Кларком!” – но в пустой комнате не было Ма Ке. Не с кем было спорить, некого обвинять и убеждать.
Внутри вновь закололо, но на рефлексию не осталось времени. В конце концов, сейчас его задача вернуть девушке долг и загладить вину перед ней, а так же надо вычислить крысу в отделении. Чем скорее он сможет перекрыть утечку информации, тем скорее вытащит Ма Ке. 
Начисто выбрившись и пригладив еще чуть влажноватые волосы, в дорогом костюме Чоу спустился к машине. Еще из дома он оформил доставку. 
Приняв у курьера роскошный букет и пакет с лунными пирогами, Чао поехал к дому Мэйли.
Его встретили и проводили в большой и просторный дом. Мейли встретила его в гостинной и улыбнулась, глядя на букет в его руках. 
“Ты очень внимателен, спасибо!” – девушка приняла букет и оглядев его с головы до ног заулыбалась еще сильнее, потом тронула за рукав. – “Идем к столу, представлю тебя родителям”.
Церемония знакомства с будущей потенциальной родней прошла довольно мило. Мать Мейли оказалась радушной хозяйкой, она долго благодарила его за пироги и была в восторге, что он так чтит традиции, отец же… при взгляде на него Чоу слегка завис, потому что лицо мужчины показалось ему знакомым. Почувствовав, как девушка теребит его за рукав, Чоу “вернулся” и нацепив соответствующее выражение лица и приветствовал главу дома. Тот же пошутил, что под охраной такого бравого офицера не только их дочь, но и семья и весь город может спать спокойно и предложил тост за знакомство. Почему-то от этих слов на душе заскребли кошки. 
Спокойно ли спится Ма Ке с таким защитником как он? 
Одернув себя, и запретив об этом думать, Чоу принялся ухаживая за столом за дамами вести непринужденный разговор и шутить. Все было прекрасно, вплоть до перемены блюд, когда в гостиной появился мужчина и склонившись к самому уху прошептал несколько слов на ухо отцу Мейли. Глава дома встал и принес извинения и быстро покинул столовую. 
Чоу сидел как громом пораженный. Он узнал вошедшего, это был чиновник таможни, где они не раз проводили облавы и изымали партии оружия и фальшивых денег. И, наконец, вспомнил … откуда ему знакомо лицо хозяина. По делу банды Ли они проверяли всех его партнеров в том числе по легализованному бизнесу. И сомнений не было, его будущий тесть был партнером Кларка Ли. 
Сказать, что для Чоу Чао потолок упал на голову, ничего не сказать. Вторая удушливая волна осознания накрыла так, что в ушах зазвенело…
“Ма Ке, ты… ведь всё… знал?! Знал и молчал! Нет, ты не молчал, ты лгал глядя мне в глаза! Еще про свадьбу шутил…”
Оторвав застывший взгляд от тарелки и посмотрев в удивленные глаза девушки, Чоу сказал, что ему нужно срочно позвонить, и быстро вышел на улицу.
Уже садясь в машину Чао спохватился, что его скоропостижный “английский” уход будет воспринят очень подозрительно. Да и знала ли МейЛи в самом деле чем зарабатывает её отец? Хотя, пристроить дочку на пост в прокуратуре – похоже план с перспективой. Может, их знакомство с МейЛи тоже часть такого плана. Молодой многобещающий офицер, быстро продвигающийся по службе… Вряд ли это было случайностью. Чоу грубо вдохнул. В текущей ситуации не стоит давать повод подозревать, что он в курсе общих интересов этой семьи с Кларком Ли. Позвонив на домашний номер, попросил пригласить к телефону девушку, которая даже не подозревала, что в считанные секунды стала бывшей. 
“Да, срочный вызов. Возможно, предстоит срочная командировка… Позвоню, когда вернусь, но ради конспирации сам мне не звони…” – он никогда не умел лгать Ма Ке, но с МейЛи это оказалось так просто. Выключив телефон он какое то время смотрел в пустоту. 
Может это даже к лучшему. Руки у него были развязаны. У него почти не осталось иллюзий о коррумпированности собственного начальства и власти, которую он когда-то поклялся защищать. Между ним и Ма Ке теперь стоял только Кларк… Когда он сможет устранить Ли, они вернутся в родной город и начнут все заново. 

Правильно говорят, что ожидание наказания куда страшнее самого наказания. Слушание было назначено на конец месяца, а значит ещё как минимум три недели Ма Ке предстояло провести в “предвкушении” встречи. Сначала он думал провести это время в наркотическом дурмане, но когда рука очередной раз потянулась за шприцем, Ма Ке увидел свое отражение в зеркале ванной и как-будто очнулся от кошмара. На него смотрело бледное осунувшееся лицо в обрамлении сальных волос, унылое настолько, что Ма Ке стало тошно. Когда Кларк увидит его, то пристрелит просто для того, чтоб не мучился. 
Ма Ке постарался улыбнуться. Вышло криво и совсем не похоже на него. Как он дошёл до такого? Зачем так бездарно тратит оставшиеся ему дни свободы на эту золотую клетку? Неужели на самом деле у него нет выхода или просто легче принять навязанную роль жертвы, живущей в ожидании жертвоприношения? 
Его держит героин? После двух лет рядом с Кларком, разве он не смог бы найти, где купить эту дрянь? Деньги? С наследством деда ему в принципе не нужно было думать об этом. 
В какой момент он просто сдался и махнул на себя рукой? Подсознание услужливо подбросило нужное воспоминание: девушка заливисто смеется, откинув голову назад… перегнувшись через столик, Чоу целует её сильно, страстно… он так увлечен процессом, что не видит никого и ничего, даже застывшего в дверях кафе Ма Ке… 
Невыносимо хотелось забыться. Так, что дрожали руки. Ма Ке призвал остатки силы воли, чтобы не схватить лежавший на туалетном столике наполненный шприц. Хватит! Его пагубное пристрастие слишком быстро прогрессировало. Если так пойдет дальше, он потеряет человеческий облик и не будет нужен даже Кларку Ли. 
Контролируя каждое движение, Ма Ке помылся в душе и побрился. Потом позвонил Кину и сказал, что хочет поехать в салон красоты на полный комплекс процедур. Даже если тот и был удивлен, то ничем не показал этого. 
К вечеру, глядя на себя в зеркало, Ма Ке наконец смог поставить себе отметку “сносно, но надо работать”. Ломало так, что выть хотелось, но он ещё потянул время, прежде чем вкатить дозу значительно меньше обычной. Стало легче, но без удовольствия. 
Утром следующего дня он пригласил Кина на разговор. Оглядев Ма Ке с ног до головы, тот одобрительно кивнул и даже чуть улыбнулся: 
“Хорошо выглядите, они-сан. Вижу, ваша болезнь отступила” 
Ма Ке вернул ему улыбку, вложив в неё изрядную долю насмешки: 
“Разве без вас это было бы возможно, Кинамура-сан”, – он специально употребил настоящее имя Пса Кларка. – “Но если бы вы пошли мне навстречу, я мог бы выглядеть ещё лучше…” 
“Если ваше желание не ущемит интересы босса, я выполню его” 
“О, с этим не должно быть проблем. Исключительно ради удовольствия твоего босса, я хочу привести свое тело в форму, но с этим…” – Ма Ке закатал рукав и показал следы от многочисленных инъекций. Он постарался придать своему голосу оттенок жеманства, пародируя “мальчиков для утех” из “Орхидеи”: “Кин-сама, можем ли мы заменить это на что-то менее… заметное. Я слышал, что снег из Флориды в этом году особенно свеж* (*речь идет о кокаине)”. 
Кин нахмурился, но потом посмотрел на Ма Ке, перевел взгляд на выглядевшие не слишком хорошо вены и нехотя пообещал: 
“Я согласую этот вопрос с боссом…” 

Переходить с одного наркотика на другой оказалось совсем не так легко, как думал Ма Ке. Но он использовал всю свою силу воли, чтобы не только соскочить на героина на кокаин, но и максимально снизить потребление. 

Спустя три недели состоялся суд и Кларка оправдали. Ма Ке ни секунды не сомневался в подобном исходе. Ли освободили прямо в зале суда под аплодисменты присяжных, а также собравшихся на громкий процесс журналистов и правозащитников. Ма Ке наблюдал все это шоу в прямом эфире на огромном экране телевизора в гостиной. 
“Вы стали жертвой полицейского произвола. Теперь, когда справедливость восторжествовала, что вы планируете делать, господин Кларк”, – задала вопрос бойкая журналистка, которая смогла пробиться к нему первой. Охрана попыталась оттеснить её, но Кларк поднял руку, останавливая их. В зале суда сразу стало тихо. 
“Я не ищу мести и понимаю, что в любой системе может произойти сбой. Отвечу на ваш вопрос словами моего приемного отца: только если работать честно, платить налоги и помогать людям, которые в этом нуждаются, можно обрести истинное счастье” 
Ма Ке фыркнул. Как-то в сильном подпитии, Кларк сказал, что лично пристрелил старика, когда тот попытался слить слишком ретиво взявшегося за “бизнес” “сына”. Хотя, скорее всего, этой фразе Кларка и правда научил именно он. 
Зал разразился аплодисментами. Кларк поднял руку, всё снова затихло. Теперь он смотрел прямо в камеру. Полная обаяния улыбка смягчила резкие черты, придавая Кларку невероятно притягательный в глазах аудитории вид. 
“Только пройдя через это испытание, я понял, что мое счастье все это время было рядом, и я больше не намерен делиться им с кем-то другим” 
“Ах, это так романтично…” – женский голос из зала потонул в шуме голосов журналистов, выкрикивающих свои вопросы, но Кларк поднял руки, показывая, что больше комментариев не будет и покинул зал суда походкой победителя. Ма Ке отключил телевизор и бросил пульт в стену. 
Конечно, от Кларка ему не сбежать, но он не собирался сидеть тут и ждать пока тот срежет ленты и разорвет обертку. 
Оказалось не так уж и сложно выбраться из дома, кипевшего от приготовлений к возвращению хозяина. Ма Ке спустился по лестнице для слуг в гараж, вывел мотоцикл через главные ворота, открытые после проезда грузового автомобиля с декорациями для планируемого большого приёма. Ма Ке улыбнулся и помахал охранникам. Те проводили его удивленными взглядами. Он уже завел мотор, когда услышал окрик Кина, но даже не повернулся, а просто рванул с места на максимальной скорости. Через несколько километров предусмотрительно свернул с главной дороги на одну из проселочных почти тропинок. 
А дальше был только ветер в лицо и упоительная свобода. От Кларка, от Чоу, от обязательств и сомнений. 
Три дня в компании друзей-баркеров Ма Ке колесил по окрестностям города. Конечно, он понимал, что долго так продолжаться не может и решил, что утром четвертого дня вернется в дом Кларка, чтобы принять наказание за всё разом. Но тот нашел его раньше.

Было уже далеко за полночь, когда Ма Ке попрощался с друзьями и собрался вернуться в свою квартиру. Перед встречей с Кларком неплохо бы привести себя в порядок.
Он как раз поворачивался к мотоциклу, когда сильный удар в челюсть сбил с ног. Вмиг потемнело в глазах и, потеряв ориентацию в пространстве, Ма Ке повалился на землю. Он попытался сфокусироваться на нападавшем, но все плыло и в ушах звенело. Впрочем, он ведь прекрасно знал кто именно его приложил и за что. Ребята из байк-банды, похватав биты, уже бросились на его обидчика. Ма Ке поднял руку, останавливая их, усилием воли поднял голову и осклабился. Ли просиял такой ослепительной ухмылкой, что Ма Ке даже стало завидно, что из-за разбитой губы, ему вряд ли удастся её вернуть. Байкеры все ещё рвались в бой, поэтому Ма Ке окрикнул: “Хей, парни, это наше дело! Помощь не нужна!” 

Он протянул руку Кларку, и тот помог ему подняться. И сжал кисть так, что Ма Ке пришлось до скрипа сцепить зубы в притворной улыбке, чтоб не взвыть в голос. Байкеры, которые знали Кларка по ночным заездам, наконец его узнали. Посыпались приветствия и шутливые подначки, нашлись даже поклонники новоявленной “звезды” экрана. Ма Ке стоял рядом и пытался поставить сотрясенный ударом Кларка мозг на место. Не улучшало ситуацию и то, что Кларк продолжал держать его ладонь, то и дело сжимая так, будто хотел её сломать. И все это с обаятельнейшей улыбкой. Кажется, за те полгода, что они не виделись, Кларк в совершенстве выучил науку лицемерия. Наконец, все байкеры разъехались и, глядя в спину последнему из них, Ма Ке спросил: 
“Здесь или до дома дотерпишь?” 
Кларк отпустил его руку. 
“Поехали на маяк”, – голос звучал как-то непохоже на Кларка. Ма Ке чуть повернул голову, но лицо Ли опять ничего не выражало. 
“Не боишься, что сбегу?” 
Кларк приподнял бровь, как будто говоря “попробуй”. А потом…
“Вчера было день рождение у твоей сестры. Думаю, было бы очень нехорошо с твоей стороны не поздравить её…” 
“Ты…” – Ма Ке почувствовал как кровь бросилась в лицо. “Не трогай их! Слышишь? Делай со мной, что хочешь, но мою семью…” 
Кларк поднял перед собой руки и хотя голос был полон заботы в глазах была только едкая насмешка: “Я очень дорожу твоей семьей, Ма Ке…” 
“Что ты сделал!?” – голос сорвался. Ма Ке сжал кулаки, как никогда желая броситься на Кларка и перегрызть ему глотку. 
“Просто подарил ей то, что она хотела. Девочки-подростки так любят внимание, особенно такие красивые, как твоя сестра” 
Весь боевой запал вышел из Ма Ке как гелий из проткнутого воздушного шарика.
“Чего ты хочешь?” – устало и обреченно. Ма Ке больше не хотел играть в какие-то игры. Кларк всего парой слов сломил любые возможные попытки сопротивления с его стороны. Осталось лишь отдаться на милость победителя. Впрочем, он с самого начала знал, что так и будет. 
“Мы поедем на наш маяк. Я хочу посмотреть на звёзды”, – Кларк поймал удивленный взгляд Ма Ке. – “Из-за тебя я слишком долго их не видел”. 

Ещё в детстве Ма Ке и А Тин часто сбегали в это место. Они разжигали костер и сидели под звёздами, слушая шум прибоя.
В том августе, казалось, звезды начали падать в море. Ма Ке начал в шутку загадывать желания, а А Тин как всегда молчал.
“Неужели у тебя совсем нет желаний?”, – спросил Ма Ке. – “Смотри, сколько их уже упало в море”.
А Тин посмотрел на него без тени улыбки ответил: “Если я буду просить слишком много, то не сбудется ни одно”.
“Но одно-то ведь есть”, – не унимался Ма Ке.
“Есть…”
“Ну?”
“Чтобы мы всегда были вместе”.
Ма Ке расхохотался. Какое глупое желание. Они итак всегда будут вместе, ведь они настоящие друзья. Самые-самые.
А Тин взял его за руки и наклонился так низко, что их ресницы соприкоснулись, а потом…

Ма Ке кисло улыбнулся, стирая остатки спермы с губ и подбородка. Конечно, на маяке считал падающие звезды только Кларк, а ему пришлось работать над “спецэффектами”. 
Делать минет Ма Ке давно было не в новинку. Он даже научился получать свою долю кайфа, играя на инструменте Ли так, что тот терял голову. Да и вкус спермы Кларка – чуть солоноватый, с запахом, который сложно описать – Ма Ке даже нравился. Однако сегодня Кларк и тут не дал ему отыграться. Он так активно участвовал в процессе, что был момент, когда Ма Ке показалось, что Ли ему членом горло пробьет навылет. 
Кларк толкнул его по направлению к давно заброшенному маяку и Ма Ке послушно пошел. За эти три дня на свободе Кларк мог бы успеть компенсировать свой полугодичный целибат, но Ма Ке уже понял по “аперитиву”, что похоже отдуваться придется всё-таки именно ему. И ему даже не было стыдно, что от одной мысли о том, как именно Кларк может заставить его заплатить, у него самого встало. Сейчас Ма Ке просто нестерпимо хотелось ощутить большой и толстый член внутри себя и насаживаться на него снова и снова, как последняя шлюха. Выбрав подходящее место, где штукатурка ещё не облезла, не оборачиваясь и не дожидаясь указаний от Кларка, Ма Ке сам расстегнул ширинку и спустил штаны. Долго ждать не пришлось.
Уже два месяца у Ма Ке не было мужчины, а разрабатывать и готовить его на этот раз никто не собирался. Со своими играми в прятки, у него даже не было шанса подготовиться к встрече с членом дорогого “муженька”. А стоило бы! Ма Ке зашипел от боли, но упрямо поддался навстречу Кларку, ускоряя проникновение и усиливая боль. Что касается Кларка, то он совершенно не заботился об удовольствии Ма Ке и трахал его так яростно, что тот пару раз приложился головой о стену. Когда Ли кончил, то вытащил свой член, и наклонив к себе совершенно обессиленного Ма Ке, вставил ему в рот, заставляя вылизать его и высосать остатки спермы. 
Но вот чего он не ожидал, так это, что Ли вдруг притянет его к себе и поцелует. И что этот рот, что умел только ранить, будет таким нежным и деликатным… Ма Ке даже успел на секунду закрыть глаза. Так некстати в памяти всплыл их первый поцелуй пятнадцать лет назад. А он думал, что забыл, стер его из памяти и похоронил, также как образ того серьезного мальчика из детства, который здесь, на этом самом месте, украл его первый поцелуй. 

Сейчас, когда они вдвоем сидели на камнях, подпирая спинами стену маяка, Кларк как никогда остро ощутил, что все это уже было. Зачем он привёз сюда Ма Ке? Зачем разбередил старые воспоминания, которые важны только для него?
Первая любовь. Первый поцелуй и неловкие объятия. Обещания, забытые уже на следующий день. 
На этом месте он первый раз поцеловал мальчика, который был для него всем миром, у этого маяка Ма Ке обещал, что будет писать ему каждый день. 

“Ты точно не забудешь адрес?” – спросил двенадцатилетний А Тин, отбросив докуренный бычок. Он очень старался, чтобы его голос звучал по-взрослому.
“Никогда, клянусь”, – пылко и искренне, очень по-детски. А потом чуть обиженно: – “Разве я мог бы?”
“Знаю я тебя! Давай, напишу адрес на руке!”
А Тин угрожающе сощурился и вытянул руку. Попробуй откажись. Но Ма Ке не стал спорить и доверчиво протянул ему свою измазанную чернилами ладонь. А Тин писал очень медленно, выводя каждую букву и цифру по несколько раз, чтоб не стерлись. Улица, номер дома и комнатки, где ютилась его семья. Ма Ке хихикал, бормотал “щекотно… щекотно же”, и глаза у него были совсем не несчастные. Так уедет завтра в свою новую благополучную жизнь и совсем забудет А Тина. Сцепив зубы, мальчик последний раз обвел номер комнаты и поставил точку.
” Ааааа, больно!” – вскрикнул Ма Ке. -” Ты с ума сошёл!” – пытаясь вырвать руку. Но А Тин крепко держал тонкое запястье, не в силах отвести взгляда от маленькой красной капельки на ладони. В голове была только одна мысль: Если вырезать адрес ножом, то Ма Ке не забудет его. Точно не забудет.
Потом каждый раз, проверяя почтовый ящик в ожидании письма, А Тин жалел лишь об одном… что так и не решился достать заточку. 

“Почему ты ни разу не написал мне?” – вопрос прозвучал неожиданно для него самого. Разве он не обещал себе сотни раз, что никогда не унизится до вымаливания причины. 
“В изолятор?” – Ма Ке удивленно посмотрел на него. Потом усмехнулся: “Я что ждуля какая? Вы с Кином, конечно, можете сколько угодно называть меня твоей женой, но писать письма в тюрьму и передавать передачки никогда не буду”
Кларк хмыкнул. Вот он и получил ответ. 
Все сомнения в правильности задуманного ушли. Он знал, что Ма Ке не любит его и не ждет, но с этого дня свобода, жизнь, смерть Ма Ке будут только в его руках. И он никогда больше не сможет стереть и вычеркнуть Кларка из своей жизни.

Маленькие глазки Хина заблестели, ну вот удача! Снова в пачке писем пришло то самое, что он уже в течении двух лет отлавливал среди корреспонденции, которую должен был разносить адресатам.
“Теперь я точно смогу отыграть ещё несколько партий в маджонг”, – гадкая ухмылка появилась на круглом лице. Хи стёр пот со лба и слегка подрагивающими пальцами вскрыл конверт. Вытащив банкноты, он смял письмо в комок и швырнул его в мусорное ведро.
Надо сказать, что года два назад, когда в их почтовое отделение пришло письмо на этот адрес, оно оказалось надорванным. Из повреждённого конверта явственно торчал край банкноты. Удивленный Хи тогда повертел конверт в руках, и отложил его в сторону. Затем, разложив корреспонденцию в сумку, уселся на велосипед и двинулся по адресам, развозя газеты, журналы, извещения и письма. Доехав до адреса, указанного в письме, он поймал какого-то пацана и спросил, не знает ли он такого человека как А Тин. Выяснив, что это всего лишь мальчишка-подросток из неблагополучной семьи, у которого что отец пьяница и дебошир, что мать – пропащая женщина. Хи потрепал мелкого по волосам, поблагодарив и перепрятал письмо из сумки за пазуху, после чего развернул велосипед и скрылся за углом.

Он думал, что они поедут домой, но почему-то Кларк остановил мотоцикл около черного входа в “Орхидею”. Ма Ке также заглушил мотор и удивленно посмотрел на Кларка. Тот усмехнулся и сделал приглашающий жест. Возможно, Кларк хочет отметить их воссоединение особым образом, а в “Орхидее” был самый большой ассортимент любимых “игрушек” Ли.
Ма Ке вернул Кларку ухмылку и бодрой походкой вошёл в распахнутую перед ним дверь. Наверное, прав был Чоу, когда называл его извращенцем и шлюхой, раз его перспектива продолжения вечеринки в садо-мазохистском стиле только не пугала, но даже немного возбуждала. Ма Ке мог бы врать Чоу, но не себе: секс с Кларком был не всегда приятным, но определенно экстремальным и незабываемым.
В клубе ничего не изменилось, как будто и не было той облавы полгода назад. Наоборот, кажется, стало даже более оживленно. Он хотел сказать об этом Кларку, но музыка была такой громкой, что любые слова тонули в ней. К удивлению Ма Ке Кларк увлек его не в “их” комнату для игр, а в переговорную. Там за столом их уже ждали Кин и люди, в которых Ма Ке с удивлением опознал боссов трех конкурирующих с бандой Ли группировок. Они обменялись вежливыми приветствиями.
Хотя было общеизвестно, что эти люди враждовали, на самом деле всех их связывали давние деловые отношения, а сами их банды по факту были своего рода филиалами одной организации с общими целями и интересами. Ма Ке давно подозревал об этом и сейчас, наконец, смог убедиться в правильности своих предположений.
Кларк занял место во главе стола, а Ма Ке занял свободный стул рядом с ним.
Все молчали и чего-то ждали. Ма Ке чувствовал, что взгляды всех присутствующих так или иначе сходятся на нём и ощутил ещё больший дискомфорт. Он не верил, что Ли сольет его. Однако сама ситуация нервировала.
Наконец, в дверях появились два дюжих парня из банды Кларка, которые буквально несли третьего. Сердце Ма Ке ухнуло куда-то вниз, когда он узнал в нём агента полиции, которому довольно долго удавалось оставаться незаметным работником кухни “Орхидеи”. С большим трудом, но ему удалось сохранить невозмутимое лицо и даже изобразить удивление, когда парня бросили рядом с ним.
Кларк лениво обвел взглядом собравшихся: “Мы собрались здесь для того, чтобы пресечь все слухи о причастности моего человека к облаве на клуб и сдаче партии товара”.
“И как же вы намерены это сделать, Кларк? Против вашего… хм… человека слишком много фактов”, – босс Ван с любопытством посмотрел на безмятежно улыбающегося босса Ли.
Кларк указал на мужчину, которого его люди заставили встать на колени прямо напротив Ма Ке:
“Эта крыса сливала информацию копам. Уже доказано, что именно он выкрал данные с камер накануне облавы. По этой причине, хотя мои люди и стерли все записи до того как накрыли серверную, часть данных попала в руки полиции. Я не снимаю с себя вины за утечку, но сейчас мы ужесточили контроль и подобное не повторится. Ущерб компенсирован. Нужные нам люди не пострадают.
Босс Ван кивнул. Другие также теперь выглядели более расслабленными. Кларк продолжил.
“Что касается моего человека, накануне и во время зачистки и обысков он неотлучно находился при мне”.
“Мы не имеем оснований сомневаться в ваших словах, глава Ли”, – босс Лау была единственной женщиной среди собравшихся. Со свойственной ей бесцеремонностью она задала вопрос волновавший всех. – “Без сомнения он не причастен к этому инциденту. Но это не объясняет откуда полиции стало известно о месте и времени передачи товара. Насколько мне известно тогда именно этот ваш человек курировал перехваченную поставку. И разве позднее этот молодой человек не был заявлен как свидетель со стороны обвинения в процессе против вас”.
Кларк кивнул.
“На украденных записях была информация о поставке. Мы с моим человеком обсуждали это… в неформальной обстановке. Я был слишком самонадеян и не снял контракт, когда ситуация вышла из-под контроля. Всё случившееся моя вина и потери будут компенсированы втройне из моих личных активов”
Ма Ке ошеломленно посмотрел на Кларка. Они никогда не обсуждали дела в клубе, тем более этот контракт. До этого Кин предъявлял ему только за свидетельские показания в суде. А теперь по всему выходило, что Кларк знал, что именно он сдал поставку. Глупо было бы надеяться, что потянув нитку, не размотают клубок. От его легенды остались одни ошмётки, но даже зная правду Кларк, несмотря ни на что, решил прикрыть грехи Ма Ке, взяв всю вину на себя.
“Есть информация, что ваш человек не просто работал на полицию, а… сам является полицейским”, – неожиданно для всех вступил молчавший до этого момента босс Ян.
“Конечно, кому как не вам знать об прошлом Ма Ке, старейшина Ян, ведь вы сами до прихода в наш бизнес работали в полиции… 30 лет, я не ошибаюсь?” – Кларк чуть поднял бровь, но Ма Ке видел, как сжалась его рука под столом. Напряжение буквально искрило.
“Показываешь зубы, щенок”, – одобрительно крякнув, босс Ян и поднял руки. – “Ладно-ладно, за своих надо бороться. Защищаешь своего человека, понятно, но мы все ещё не услышали его?” – взгляд почти бесцветных глаз переместился на Ма Ке. Тот почувствовал себя так как будто его вскрыли и вывалили внутренности на стол на всеобщее обозрение.
“Верен ты главе Ли, мальчик? Готов ли убить за него?”
“Да”, – что ещё оставалось ему сказать.
Босс Ян долго смотрел в глаза Ма Ке, потом кивнул Кларку: “Пусть докажет”.
Ли осклабился, переглянулся с Кином и бросил охранникам, державшим пленника:
“Поднимите его!”
Ма Ке в ужасе уставился на него, а потом на пистолет в руках Кларка. Тот низко склонился к уху Ма Ке и прошептал:
“Его жена беременна, дочери пять. Убьешь его, их не трону…”
Рукоять пистолета все ещё хранила тепло руки Кларка. Похоже все это время Ли сжимал её в руке. А теперь передал Ма Ке, чтобы тот… убил за него.
Ма Ке приставил дуло ко лбу полицейского, который даже не пытался умолять о пощаде. Его взгляд был остекленевшим и безразличным.
“Стреляй!” – приказал Кларк. И Ма Ке нажал на курок.
Густая кровь брызнула на скатерть. Ма Ке почувствовал горячую влагу на щеках и поднял руку, чтобы стереть её. Его чуть не стошнило. Кровь была везде – на руках, на лице на одежде. Лица людей вокруг поплыли, превращаясь в гротескные маски.
Кларк махнул рукой и труп быстро унесли. Ма Ке безучастно смотрел на свою руку красную от крови человека, которого он только что убил. Первая жизнь, которую он отнял. Через силу перевел взгляд на пистолет во второй руке. Кровь, везде кровь. Горло скрутил спазм, но он подавил его и ещё крепче сжал рукоятку оружия. В пистолете должна была остаться ещё одна пуля.
На самом деле он бы мог закончить это всё прямо сейчас. Ма Ке медленно поднял оружие и навел его на улыбающееся лицо Кларка. Тот даже не пытался защититься, только насмешливо приподнял бровь. Рука дрогнула, потом одним движением Ма Ке приложил дуло к виску и спустил курок. Ничего не произошло. Издевательский смех Кларка звучал в ушах.
Пистолет выпал из руки. Ма Ке как безвольная кукла осел на стул. Он уткнулся лбом в пятно крови на столе и закрыл голову руками. Но издевательский смех все ещё звучал в ушах, даже когда Кларк перестал смеяться.
Он слышал, что Кларк что-то говорит, но слова утонули в гуле крови, пульсирующей в ушах.

Ма Ке очнулся уже дома, в их с Кларком кровати. Ли сидел рядом и держал его за руку. Обычно невыразительное в плане эмоций лицо выражало самое искреннее беспокойство. В какой-то момент Ма Ке показалось все, что случилось в “Орхидее”, ему только приснилось.
Память услужливо подбросила вереницу образов: вот Кларк с Кином тащат его в машину. Темный салон пропах кровью или это он сам. Его опять несут. Сильные руки так знакомо и быстро раздевают его. Горячая как кровь вода льется сверху на сжавшееся в позе эмбриона тело… И запах, этот запах, который кажется повсюду и навсегда въелся под кожу. И опять руки, которые тащат, бьют, мнут, гладят… Потом пришел мужчина, кажется, доктор и вколол ему что-то. Транквилизаторы? И стало тихо, стерильно… хорошо.
“Я… правда… убил… его” – слова давались с трудом.
“Ты хорошо справился. Теперь все уверены, что это не ты сдал партию”, – ладонь Кларка накрыла его лоб. Сознание все еще было слишком заторможено, а тело не слушалось, но Ма Ке попытался сбросить руку Кларка. Не вышло. Вместо этого он почувствовал, как вторая рука ублюдка, обхватывает его шею.
“Ты же выучил урок, Ма Ке?” – прошептал Кларк, чуть сжимая ладонь. Большой палец нежно погладил бившуюся под кожей сонную артерию.
“Не…нена…вижу”, – собрав все силы, глядя в блестящие каким-то сумасшедшим ликующим блеском глаза.
Поцелуи Кларка всегда были больше похожи на укусы. Они не ласкали, но ранили. Как раскаленное тавро, которое снова и снова оставляло ожоги не на теле, но на душе. И принимая это наказание, Ма Ке мог лишь плотно смежить веки и твердить внутри себя: “ненавижу, ненавижу, ненавижу, я … тебя… ненавижу”

Больше всего Чао ненавидел в Кларке этот холодный звериный оскал хищника, который люди почему-то путали с улыбкой. Как яркое пятно, дразнящая красная тряпка, для ослепленного ревностью мужчины. 
“Я сотру её и засуну тебе в жопу, чертов выблядок!” – взревел Чоу. “И тебе не поможет ни один адвокат, никто тебя не спасет!” 
Ма Ке никогда не был твоим и не будет, псина безродная! И я освобожу его от тебя!
Чоу Чао всё сильнее сжимал руки на мощной шее Ли, вжимая его в бетонный пол камеры. Он наседал, наваливаясь сверху, продолжал душить. 
Но лишь хриплый смех, сорвавшийся с посиневших губ Кларка Ли, был ему ответом. 
“Такой… наивный идиот… думаешь…моя смерть… решит… что-то”
Кларк даже не сопротивлялся, а его придушенный голос все продолжал звучать в ушах и… Чоу, дернувшись, открыл глаза. 
Вязкая и душная темнота, что стояла в комнате, несмотря на начало октября, окутала его со всех сторон. Сердце стучало как бешеное, мокрые простыни и он, в одних трусах, с сумасшедшими глазами вглядывающийся в темноту. Во рту ощущался явный привкус крови, очевидно, что сам прикусил губу, пока спал. 
Сон? – он выдохнул, не понимая, что в нем сейчас больше облегчения или разочарования. После такого, про сон можно забыть. 
Возвращаться на работу нельзя. Это он увидел сейчас как никогда четко. Не выдержит, не даст Ли дожить до суда. Вот только от самосуда над этой тварью не выиграет никто… ни Ма Ке, ни он сам, и даже то самое общество, которое они поклялись защищать. Самое паршивое, что эта ублюдочная тварь, этот упырь был прав. А он, Чоу Чао – действительно идиот, раз не увидел этого раньше. Как ни крути, единственным победителем при любом исходе будет Кларк Ли, а они уже проиграли. 
Их жизни разрушены, а Кларк Ли имеет все шансы стать героем нации и жертвой полицейского произвола. При таком раскладе ещё и памятник ему сваяют. А их жизни и будущее пойдут под хвост этому бешенному псу. Чоу от злости повторно прикусил губу изнутри, зашипев от злости и боли. 
Все дела, что курировал и крышевал Кларк вместе с остатками его банды быстренько передадут “нужному” человеку. Вот только заметит ли эту перемену Ма Ке? Успеет ли? 
Если с Кларком что-то случится во время содержания в следственном изоляторе… Как быстро найдут где-нибудь на пустыре неопознанный труп? Ещё один наркоман не рассчитал дозу, такое даже расследовать не будут.
А сам Чоу Чао отправится на зону, как убийца национального героя, а не преступника. Да и хрен с ним всем, он бы сел пожизненно, даже прямо сейчас, если бы был уверен, что Ма Ке смоет жить нормальной жизнью. Хотя… нет, не был Чоу Чао готов пожертвовать всем ради высшей цели и даже в мыслях не хотел допускать, что он и Ма Ке будут счастливы порознь. 
Зажмурившись, Чоу принял решение. Зажег в комнате свет и, достав дорожную сумку, стал собирать вещи. Когда сборы были закончены, остановился перед полкой, на которой стояло фото. Они вдвоем с Ма Ке, такие счастливые и наивные, юные выпускники полицейской академии, что считали себя способными сделать этот мир лучше и справедливее. 
Потерпи еще немного, я придумаю, как тебя вытащить из этой задницы. Просто если останусь… сейчас боюсь, что не выдержу и только все испорчу. 
Подхватив сумку, он вышел из квартиры. Было еще раннее утро, но Чоу сев в автобус направился не в сторону полицейского управления, а в порт.
Устроить перевод в другой город оказалось достаточно легко. Уже на пароме, отходящем в сторону материка, Чоу набрал шефа. Тот спросонок долго ворчал и костерил Чао на чем свет стоит. Однако с доводами Чоу быстро согласился, обмолвившись, что это даже к лучшему, если в ближайшее время его не будет на городе. Ещё вчера сверху пришел сигнал попридержать его рвение, наложив дисциплинарное взыскание по результатам внутреннего расследования и из-за жалоб, полученных от поверенных тех самых «влиятельных людей». 
Чоу только хмыкнул и сплюнул, перегнувшись через перила. Он чувствовал себя почти Кассандрой. Ему ли не знать от каких уважаемых людей поступили жалобы и кому из них он наступил на «влиятельный хвост». На том и порешили, шеф дал ему координаты, к кому обратиться на материке, пообещав оформить временный перевод, как дисциплинарное наказание. Чтоб и волки были сыты, и овцы целыми остались. 
«Когда все утрясется, недели через три-четыре сможешь вернуться» . 
Ну да, конечно, мне разрешат вернуться только ,когда Ли выйдет на свободу, – с горечью подумалось Чоу. Он смотрел на сияющий диск солнца, что все выше и выше поднимался над водной гладью. 
А потом его закрутила работа. Материковые оказались толковыми ребятами, у которых было чему поучиться, однако Чоу ни с кем близко не сходился, предпочитая полное погружение в работу. Только так можно было не вспоминать, не думать о том как там Ма Ке, не сходить с ума от ревности и черной злобы по отношению к Кларку Ли и не видеть больше кошмаров, в которых он убивает эту тварь… и потом видит мёртвые глаза любимого или еще хуже… его обвиняющий взгляд и молчаливую боль и тоску по этому ублюдку. 
Чоу изводил себя на тренировках по рукопашному бою и на стрельбище. Лез под пули, под ножи, раскатывал преступников по асфальту, в редких случаях получая лишь царапины и ссадины. Новые сослуживцы смотрели на него с уважением и даже какой-то опаской. 
«Да ты заговоренный, что ли?» – полушутя, с легким оттенком зависти к этому безбашенному парню, интересовались его коллеги. Брови на красивом лице Чао сходились и он отрывисто отвечал : «Меня бережет мой ангел-хранитель». 
Про себя добавляя «мой любимый, мой друг, мой брат, он оберегает меня с нашей первой встречи, пока я нужен ему, я не могу умереть». 

Двенадцать лет назад Чоу Чао переехал с родителями в новый город. 
Отца опять перевели по работе, и пришлось начинать новый учебный год в новой старшей школе. Из-за своего характера и излишне смазливой внешности друзей он заводить не умел, а вот от женской половины школы внимания было даже слишком много. На переменах он хотел только куда-то спрятаться от этих стаек щебечущих девчонок-фанаток, что преследовали его по пятам. Самые уверенные в себе красавицы старших классов несли письма с предложением встречаться, либо подкидывали их в его шкафчик для обуви или в парту. Разумеется, это не нравилось почти большей части мужской половины класса. Чоу предчувствовал, что рано или поздно ему устроят “темную”, хотя драки и не боялся. 
В один из дней после седьмого урока, когда он собирался пойти на тренировку в районе заднего двора школы его окружила толпа разозленных одноклассников. Чоу спокойно спустил с плеча школьную сумку и усмехнулся. 
“Ты смотри-ка, какой смелый!” 
“Давай, начинай звать мамочку, красавчик!” 
“Ещё лыбится, ты ж сволочь, сейчас я тебе эту улыбку в задницу заткну!”
Кто-то вытащил биту, кто-то обрезок трубы… Чоу нахмурился. Подобные ситуации повторялись из школы в школу, но до этого все разборки ограничивались рукопашным боем.
– Эй! С каких это пор в моей школе забивают стрелку и забывают пригласить меня?” – от резкого окрика, нападавшие пришли в небольшое замешательство. 
На заднем дворе, с грохотом пиная перед собой пивную алюминиевую банку, появился ещё один его одноклассник, Ма Ке. 
Чоу Чао удивлённо смотрел на приближающегося к нему Ке. Вид того выражал полные пофигизм: походка с ленцой, руки в карманах, во рту жвачка, в глазах такой холод, что Чоу поежился.
“Но…босс Ке, тебя не было последние пару дней, а новенький совсем охренел!
“Да он, гнида, никого не уважает…” 
Толпа расступилась, пропуская лидера. Расстояние между ними стремительно сокращалось. 
“Хватит блеять! Реально, овцы” – сплюнул наконец жвачку Ма Ке и, поравнявшись с Чоу Чао, развернулся лицом к своим одноклассникам.
“Разомнемся?” – почти не разжимая губ спросил Ма Ке у Чоу. 
“Почему нет”, – пряча ошеломление от внезапного поворота ситуации, произнес Чао. В его удивлённых глазах проглядывал искренний интерес к парню. А ещё в нем совершенно не было страха или фальши. Ма Ке оскалился в ослепительной улыбке и повернулся к замершей в нерешительности толпе. 
“Не, я ошибся. Вы не овцы, вы… псины, нюх потеряли! Кто вам позволил поднимать руку на моего брата? Я такого не прощаю!” 
Выхватив обломок трубы у не ожидавшего такого поворота паренька, он нанес серию коротких и быстрых ударов. Толпа бросилась врассыпную. Получившие “ласку” от босса держась за ушибленные места стонали. Остальные, побросав оружие, начали оправдываться, что они не знали, что новичок – брат босса Ке.
“Кто его тронет, будет иметь дело со мной, это ясно?” – труба с лязгом упала на землю. 
“Да, босс”, – заблеяли такие смелые ещё пару минут назад парни.
“Бери сумку, пошли отсюда”, – теплая рука Ма Ке легла на плечо Чоу. 
С тех пор их практически всегда и везде видели вместе. Ма Ке стал первым и единственным другом Чоу, родственной душой, которая понимает и принимает его без лишних слов. Казалось между ними нет места тайнам, однако… было что-то, чего Чоу не понимал. Ма Ке регулярно, каждую неделю ходил на почту, отправляя кому-то то письма. Но тот или та, кому предназначались эти письма не отвечал. А Ма Ке ждал. Чоу слепым не был, он видел, как мрачнело лицо друга по утрам после проверки почтового ящика. 
Наконец, он решился поднять эту тему. В один из пасмурных дней Ма Ке опять стоял перед пустым ящиком с совершенно потерянным видом. 
“Это не моё дело, конечно, но кому ты пишешь?” – не выдержал Чоу. 
Ма Ке поднял на него глаза, в которых плескалось целое море боли. 
“Другу”, – ответ был короткий, который не располагал к продолжению диалога, но Чоу уже ввязался в бой и отступать не хотел. 
“И сколько ты ждёшь ответа?” 
“Три года” 
Ма Ке с трудом проглотил комок, что встал в горле. 
“Если хочешь… пиши мне. Я буду тебе всегда отвечать!” – эти слова сами собой вырвались у Чоу. Ма Ке уткнулся ему в плечо и разрыдался. В небе загрохотало, и полил ливень.

Сейчас он загнал все эти воспоминания так глубоко, потому что помнить было невыносимо больно. И Чао боялся, что снова сорвется, и опять потеряет контроль. А на это он не имел никакого права. Он должен был держаться, ведь подсаженному на наркоту Ма Ке в десятки, в сотни раз тяжелее, чем ему. Жить в компании этих уродов, брать у них жратву с рук, дозы. Он просто обязан был сохранить разум ясным. 
Так было… ровно до того, как он увидел трансляцию из зала суда. Шоу, которое Кларк Ли устроил из своего освобождения. 
“Только пройдя через это испытание, я понял, что мое счастье все это время было рядом, и я больше не намерен делиться им с кем-то другим” – и снова эта довольная, лучащаяся превосходством улыбка из кошмаров. 
Внутри все умерло. Отвернувшись от экрана и встав из-за стола Чао вышел из кабинета, словно робот, провожаемый удивленными взглядами коллег.
Дойдя до середины коридора, он достал телефон, набрал начальника. 
“Я возвращаюсь”. 
На том конце была тишина, потом шеф вздохнул. 
“Видел, значит”. 
Теперь промолчал Чоу Чао. 
“Хорошо, сдавай там дела. Завтра с утра ко мне в кабинет зайдешь, оформим твою командировку”. 
“Есть, сэр”. 
Убирая телефон , Чоу еле слышно произнес: «Значит, делиться, не намерен? Да что ты знаешь о Ма Ке? Что ты знаешь о счастье?» – его красивое лицо исказилось от злобы, и он быстрым шагом направился оформлять документы.
Воспользовавшись тем, что о его возвращении никто кроме начальника не знал, едва сойдя с парома, Чао набрал номер одного из бывших однокурсников по академии. Тот согласился с радостью встретиться, но когда Чао озвучил свою просьбу, посмотрел на него как на буйно помешанного и стал открещиваться.
“Давай сделаем так, словно я тебя не видел? Мы сколько лет не пересекались? Вот и желаю не видеть тебя еще столько же… Ты совсем охренел? Это же преступление!! У меня легальный бизнес, ты что мне предлагаешь!” 
Сяонай недовольно запыхтел и махнул рукой, давая понять, что разговор закончен. 
“Легальный, говоришь? На все 100%?” – Чоу Чао цокнул языком. “Как интересно. Знаешь, я тут на днях встречался с мистером Цзяном. Он сейчас у материковых в камере предварительного заключения сидит. Просил тебе привет передать. Горячий”. 
Чао смерил бывшего сокурсника взглядом, тот сразу как-то скукожился, сник и Чао понял, что осталось всего лишь дожать. 
“Так вот к чему я веду, он столько интересного рассказать может о легальности твоего бизнеса. Что я прямо даже не знаю, как мне поступить? Как считаешь, открывать мне дело о твоей причастности к хищению конфиденциальной информации и взломе банковских серверов? Хотя, в принципе, я даже не стану пачкаться и подводить тебя под статью, всего лишь сдам тебя тепленького конкурентам”. 
Чоу встал и направился к двери. 
“Подожди! Дай мне время подумать”. 
“Нет”. 
“А-аааа!! А он точно молчать будет?” 
“А вот это моя забота. Сделаешь работу, закрою глаза и дам возможность уехать из страны”. 
Развернувшись, он добавил: “У тебя 12 часов. И не считай себя самым умным. Кинуть себя я не дам. Как только канал заработает, можешь паковать чемоданы и валить на все четыре стороны”.
Мышеловка готова, осталось только правильно разыграть карты, и он выловит крысу, а потом… Потом мы вернемся к вопросу о том, кто из нас достоин счастья, Кларк Ли.

Едва войдя в здание управления, у лестницы на второй этаж, Чао столкнулся с заместителем Цангом. Тот в первую секунду подвис, уставившись на него, как на приведение, н быстро пришёл в себя и расцвел улыбкой, словно ему явился сам парящий дракон, а не проштрафившийся сотрудник, на которого месяц назад спускали собак все кому не лень.
– Не знал, что срок твоей ссылки уже закончился. Как там на континенте? Жарко приходилось? – похлопав Чоу по плечу, поинтересовался он.
– Такая же работа, как и здесь, – ответил Чоу. – Преступники везде пахнут одинаково.
Цанг хохотнул и неожиданно выдвинул предложение, словно они давно были на дружеской ноге:
– А давай сегодня посидим, отметим твоё возвращение? Мужики только рады будут. Расскажешь о своих подвигах!
– Я не против, но, давай, в другой день. Сегодня у меня планы. Месяц с невестой не виделся…
Глаза Цанга расширились:
– Только не говори, что такой красавчик как ты так быстро спекся и попал на крючок? Неужели, правда, женишься?!
– Ну, если она даст согласие.
– Вот так новость! Ты… да кто ж тебе откажет?
– Ты. К примеру, – хохотнул Чао, окидывая Цао преувеличенно-сальным взглядом с ног до головы. Тот на несколько секунд опешил, чем Чоу и воспользовался, чтобы сбежать от назойливого сослуживца. Обрывая возможное продолжение трёпа, он бросил: – Мне ещё отчёт писать о ссылке и шеф ждёт. И, обойдя зама, стал подниматься по лестнице, не скрывая язвительную ухмылку.
– А, ну да, давай, – закивал Цанг, глядя в спину Чоу. – На мальчишник то хоть позови!
Чоу поднимаясь все выше по ступеням только рукой махнул.
«Смотри-ка, чувство юмора появилось. Шутник» – Цанг нахмурился, провожая Чоу взглядом. Что-то новое, неожиданное в поведении Чао заставило его напрячься.
У шефа Чао провел около получаса. Больше слушал чем говорил, вникал в новые дела, получал наводки на информаторов и только в конце спросил были какие то новости от Ли Цу. Так звали молодого мужчину, что еще до внедрения Ма Ке в банду Кларка Ли был устроен работником на кухню “Черной Орхидеи”. Но шеф только отрицательно покачал головой и развел руками. А потом сказал, словно нехотя:
– Не вздумай искать с ним встреч. Я понимаю, что у тебя кипит…
Чоу Чао едва заметно пожал плечами:
– Я не собирался этого делать.
– А ты сильно изменился за этот месяц, – произнес шеф, пристально посмотрев на Чоу.
– Надеюсь, в лучшую сторону, – лёгкая усмешка тронула губы, но глаза Чао не улыбались. Получив последние инструкции, он покинул кабинет, бесшумно прикрыв за собой дверь.
До обеда Чоу управился с отчётом и сдав его отправился вместо небольшой лапшичной по соседству в один из крупных ювелирных салонов города. Потом приобрел дорогие сигары и шампанское. Закончив с покупками, он собирался сделать ещё один заказ у цветочников, когда телефон завибрировал. Это был сигнал от Сяоная. Хакер сдержал обещание и выполнил условия сделки, даже на несколько часов раньше назначенного срока. Защищённый канал резервного копирования данных сервера их управления был создан.
“Ну вот, теперь начнется настоящая охота”. В темных глазах Чоу промелькнуло удовлетворение. «Ловись, рыбка большая и очень большая».
Отправив пустое сообщение – ответный сигнал, Чоу отпустил одногруппника с миром. Теперь настало время для реализации второго, но далеко не последнего пункта его плана. Чао вызвал курьера из службы доставки и отдал мужчине заранее приготовленную записку, поручив купить самый роскошный букет из розовых хризантем и все вместе вручить ассистенту городского прокурора.
После этого вернулся на работу и с самым скучающим видом уселся просматривать сегодняшнюю сводку происшествий. Когда до конца рабочего дня оставались всего каких-то два часа и вот-вот ему должна была позвонить Мейли, поступил сигнал об обнаружении трупа неизвестного мужчины на пустыре. Огнестрел, но руки исколоты, скорее всего, наркоман. Эта территория, где нашли труп, принадлежала разорившейся и заброшенной обувной фабрике, от цехов и складских помещений остались полуразрушенные руины. Тело обнаружили подростки.
Неприятно кольнуло в груди. Этот месяц он совсем ничего не знал о судьбе Ма Ке. Не раз ему снились сны, как он находит его труп и начинались они всегда именно так. Разум твердил, что этот труп точно не Ма Ке, но водоворот подсознательных страхов мешал сосредоточиться.
– Вот неймется этим малолеткам, что их тянет во всякие дыры. Только приключения на задницу себе находят и очередной висяк на голову, – поднялось бурчание в кабинете, – Нет, чтоб учиться нормально.
– Я съезжу, – поднимаясь из-за стола, сказал Чоу. Коллеги с удивлением посмотрели, на него.
– Там же нет никаких признаков, что это наш клиент, – с удивлением произнес толстяк Юн, – ты чего, Чао?
– Оставь его в покое, пусть роет. Малыш Чао соскучился за работой. А может и на тестя впечатление произвести хочет, – произнес заглянувший в дверь Цанг.
– Тестя? Так, мы не поняли, ты что, женишься? – гул голосов в кабинете стал в разы громче.
Чао быстро зыркнул на Цанга, но переведя взгляд на сослуживцев расслабленно ухмыльнувшись, произнёс:
– Вы бы работали так, как мечтаете на моей свадьбе погулять. Узнаете, получив приглашения.
Уже стоя у самых дверей, рядом с Цангом он сказал ему:
– У тебя даже вода в заднице не задержится. Но уж раз растрепал всем, составишь список с именами подруг всех наших парней, чтобы мы красиво оформили пригласительные на церемонию. Вернусь – заберу.
И вернув утреннее фамильярное похлопывание по плечу прифигевшему Цангу, вышел в коридор.
– Ну ты хам. Я все-таки твой начальник! – злобное шипение за спиной вызвало только удовлетворенную улыбку на губах Чоу Чао .
«Ага, конечно… давай-давай, бесись. Будешь ещё кофе мне приносить и мусор выбрасывать».

Приехав на место Чоу Чао подошел к телу прикрытому простыней. Решительно сдернув белую ткань, он на какую-то долю секунды застыл. На лице не дрогнул ни один мускул, только пальцы сжимавшие край простыни сжались сильнее.
Голова убитого была разворочена, Чоу Чао сразу опознал Ли Цу.
«Ну вот и свиделись», – к его стыду он испытал облегчение и только потом сожаление. Ли Цу был его глазами в стане врага, но теперь он был слеп. Чоу сбросил оцепенение и повернулся к заполнявшему документы судмедэксперту.
– Сотрудник спецотдела по борьбе с наркотиками, капитан Чоу Чао, – представился он, предъявив удостоверение. – Могу я узнать приблизительное время смерти?
– Ориентировочно около 12 часов назад. Более точно смогу сказать только после вскрытия.
«Я в это время был уже в городе, «обрабатывал» Сяоная. И о моем возвращении знал только шеф».
– Возможно, что погибший проходит по одному из наших дел. Я пришлю вам официальный запрос.
– Да без проблем, – судмедэксперт вновь уткнулся в бумаги и потом полез в свой чемоданчик за пинцетом и пробирками. Чоу Чао поднялся и встретился взглядом со старлеем из убойного отдела.
– Вы его знали. Кто он?
Чоу Чао рассмеялся:
– Я похож на ясновидящего? Или, думаете, знаю любого наркомана в лицо? Впрочем, в теперешнем состоянии, вряд ли это можно назвать лицом.
Однако кажется парень ему не поверил и открыл рот, чтобы задать новый вопрос. Очень вовремя зазвонил телефон Чоу Чао. «Наконец-то! Что-то она долго злилась, наверное. Но, дорогая, как же ты вовремя!»
– Прошу прощения, мне нужно ответить на звонок, – вслух произнес Чао и, отвернувшись от трупа и старшего лейтенанта, отошел на несколько шагов.
– МэйЛи, я вернулся… Прости меня, я ведь просто безумно скучал. Хотел заехать сразу, но сейчас на вызове… Ты сердишься?.. Я, правда, не мог позвонить тебе раньше. И вернуться тоже…. Да, конечно, только сегодня ночью… Нет-нет, уже свободен… Что твои родители делают сегодня вечером? Они дома?.. Нет-нет… я хочу пригласить твою семью на ужин… Буду ждать вас в ресторане “Феликс”, сегодня.
Он улыбнулся и выключил телефон, все шло по плану.
Через пару часов, на фоне шикарной панорамы открывающейся с высоты 26 этажа отеля “Пенисьюла” на мерцающий залив, молодой офицер с букетом золотистых хризантем попросил у родителей МэйЛи руки их драгоценной дочери. Кольцо с двумя ослепительными брильянтами украсило изящную руку зардевшейся от счастья девушки, а её глаза сияли счастьем ярче любых бриллиантов.
В течении ужина молодая пара определилась с датой свадьбы. Будущая свекровь всполошилась что нужно сначала организовать помолвку и потом на свадьбу должны быть приглашены все родственники и важные люди, а на это нужно время… Будущий зять заверил, что спешить некуда, и он по максимуму возьмет подготовку на себя.
Здесь подал голос, молчавший до сих пор, тесть.
– Не думаю, что с твоей должностью ты сможешь быть настолько свободен, сынок… За твои заслуги тебе пора бы получить звание майора.
Ещё месяц назад Чоу бы сказал, что это слишком рано для него и он хочет добиться всего сам, в не через протекцию новых родственников. Но этот новый Чоу Чао только благодарно улыбнулся и кивнул, принимая “подарок” будущего “тестя”.
Если он что-то и понял, так это то, что честно Кларка на его поле ему не переиграть. И теперь Чоу собирался бороться с ним всеми доступными ему средствами. Ради того, чтобы вернуть Ма Ке он был готов поступиться принципами, честью и совестью.

Солнце отбрасывало затейливые тени на его лицо, просвечивая сквозь ветви дерева, под которым так хорошо было прятаться в этот удушающий полдень. Самое время потягивать ледяной гранатовый сок и лениво сёрфить по просторам сети. Ма Ке закрыл вкладку с последними новостями, блаженно откинулся на шезлонге, расслабился и закрыл глаза. Ещё один бесполезный день у бассейна. Его уже начинало тошнить от праздного времяпровождения, на которого его обрек Кларк. А чего он ждал от Ли? Цепи, сырой подвал, голод, пытки? Ма Ке фыркнул.
Нет, Кларк умел быть оригинальным, и этого у него было не отнять. Ма Ке не мог даже пожаловаться, что его жизнь стала похожа на унылое существование райской птички в золотой клетке, ведь Кларк разрешал ему иногда размять крылья. Ма Ке мог почти беспрепятственно выходить из дома, посещать магазины, клубы и рестораны, безлимитно тратя деньги Ли. Конечно, всегда за его спиной было как минимум два охранника, а на руке не снимаемый браслет-камера, который отслеживал его нахождение, где бы он ни был. Полная иллюзия свободы, в которую так легко было бы поверить. Полная иллюзия доверия, которого не было и в помине.
Погруженный в свои мысли Ма Ке заметил Кларка, лишь когда тот забрал у него из рук пустой стакан из под сока и всучил круглый стакан, полный сверкающих квадратных ледяных кубиков и янтарной жидкости.
Кларк Ли любил мягкий и дымный аромат виски “Macallan”. Хотя Ма Ке не разделял это его увлечение, но вечером под сигару, как аперитив к хорошему сексу… Но сейчас было слишком рано для такого крепкого алкоголя. Бокал был обжигающе холодный, почти как взгляд Ли. Ма Ке поспешно принял сидящее положение и вопросительно посмотрел на выглядящего подозрительно расслабленным Кларка.
– Не рано ли для виски? -спросил он. Кларк не спешил отвечать ему. Он стоял прислонившись к дереву и внимательно разглядывал лицо Ма Ке, иногда пригубляя свой бокал. Ма Ке не стал настаивать и тоже сделал глоток. Хотя он отвел взгляд первым, но все ещё чувствовал, что Ли продолжает на него пялиться. “Да что опять не так”, – подумал он, но не пытался снова заговорить. Наконец, краем глаза заметил движение и на его ноги упал красный конверт.
Ма Ке поднял глаза на Кларка и спросил:
– Что это?
Опять молчание и этот испытующий взгляд. Конверт был вскрыт, а это значит Ли уже знал что там внутри. Ма Ке пожал плечами и достал приглашение на свадьбу. Простое, элегантное, без лишних украшений и блесток… Рука дрогнула, сердце пропустило удар, а потом забилось быстро и сильно, казалось выпрыгивая из груди. Каким-то чудом ему удалось сохранить на лице рассеянную улыбку.
– Э… мой друг, мы с детства… уже после того как я переехал… – он выдыхал слова, но мысли и чувства сейчас были подобны урагану. Если бы у него было время прийти в себя и взять их под контроль. Но Кларк ждал ответа уже сейчас.
– Он женится и хочет, чтобы я пришёл… – Ма Ке всё ещё не верил, но сейчас… Разве так не было лучше? Так почему же так чертовски мучительно… больно? – Если ты против, я не пойду.
– Почему же? Мы пойдем.
Это “мы” упало тяжелым камнем, глыбой, которая чуть не разбила его самообладание в мелкую крошку.
– Но он же… полицейский… – вряд ли для Кларка это был секрет. – Приглашение на одного человека. И… мы давно уже идем разными дорогами… я не пойду… – Ма Ке замолк, когда Кларк достал из папки и бросил на стол второй красный конверт, на котором все тем же каллиграфическим почерком было выведено “Кларк Ли”.
– Твой друг знает свое место. И не так глуп, как я думал. Мы пойдем.
Сказав это, Кларк просто развернулся и ушёл. Ма Ке оцепенело смотрел ем вслед, а потом яростно бросил чуть пригубленный стакан. На мгновение виски окрасили воду в ржавый цвет, осколки посыпались на дно бассейна.
– К чёрту! Вы оба, идите к чёрту! – выкрикнул Ма Ке в ярости. Сейчас он не знал кого хотел убить больше – Кларка или Чоу.


Добавить комментарий