ТОМ I. Глава 8. Этот достопочтенный отбывает наказание. Новелла: «Хаски и его Учитель Белый Кот»

Просмотров: 69

<- ТОМ I. Глава 7. Этот достопочтенный любит пельмешки. Новелла: «Хаски и его Учитель Белый Кот»

 

Перевод «二哈和他的白猫师尊 / The Husky and His White Cat Shizun / Хаски и его Учитель Белый Кот». Автор: 肉包不吃肉

 

Глава 8. Этот достопочтенный отбывает наказание

Три дня Мо Жань провалялся в кровати словно дохлая рыба. Как только полученные им раны немного затянулись, его вызвали на отработку в Павильон Алого лотоса.

Трудотерапия также была частью наложенного на него взыскания. Все то время, что Мо Жаню было запрещено спускаться с горы, вместо того, чтобы прохлаждаться без дела, он был обязан помогать школе, выполняя разные поручения и черную работу.

Обычно эти поручения включали в себя помощь посудомойке в Зале Мэнпо, чистку трехсот шестидесяти пяти каменных львов, венчавших колонны моста Найхэ, переписывание хранящихся в архиве невероятно скучных записей, ну и тому подобное.

Но почему в Павильоне Алого лотоса? В этом жутком, известном также как бойня* в Аду Алого лотоса, месте, где живет этот пес Чу Ваньнин.

[*修罗场 xiūluóchǎng сюлочан «поле асуры»— миф. поле битвы асуров с Индрой; обр. в знач.: ужасная картина бойни].

Мало кто на Пике Сышэн побывал там, и практически все, кто имел несчастье туда попасть, возвращались со сломанной рукой или ногой. Поэтому кроме возвышенного «Ад Алого лотоса» у жилища Чу Ваньнина было еще и просторечное название — «Павильон Сломанных ног».

В ордене из уст в уста передавалась шутка: «Павильон на воде скрывает красавца, что держит Небесный Допрос*. Войдя во врата Сломанных ног, узнаешь горечь оторванных ног и яиц*. Мечта самоубийцы — Старейшина Юйхэн: с его помощью кровь хлещет из всех щелей».

[*天问 tiānwèn тяньвэнь — Небесный Допрос;

**腿 tuǐ туй — нога; сленг: обозначение мужских гениталий].

Некогда нашлась бесстрашная ученица, которая была настолько безрассудно смелой и похотливой, что посмела возжелать красоты старейшины Юйхэна. Однажды безлунной ветреной ночью она украдкой прокралась на Южную гору и, взобравшись на карниз крыши водного павильона, вознамерилась подсмотреть, как старейшина переодевается и купается.

Результат этой авантюры был вполне предсказуем: храбрая воительница была повержена и избита до полусмерти не знающей жалости Тяньвэнь, после чего более ста дней пролежала в кровати, рыдая от боли и обиды.

Кроме того, Чу Ваньнин не церемонясь, пригрозил, что если она осмелится снова совершить что-либо подобное, то он просто выколет ей глаза.

Нет, вы слышали?! Вот ведь грубиян! Возмутительно недостойное поведение! От бездушия этого человека у всех нормальных людей волосы дыбом встают!

Изначально в ордене были наивные глупые девушки, которые считали, что только потому, что они являются представительницами слабого пола, старейшина Юйхэн должен быть снисходителен к ним. Они часто хихикали и жеманились, пытаясь привлечь его внимание, но после того, как он собственноручно подрезал крылья одной наглой разбойнице, больше никто не осмеливался с ним заигрывать.

Когда старейшина Юйхэн брался за плеть, он отбрасывал все манеры благородного человека, и ему было все равно, парень перед ним или девушка. Так что, кроме красивого личика, ничего хорошего в нем не было… Именно такую оценку Чу Ваньнину дали ученики духовной школы Пика Сышэн.

Младший ученик, который принес послание, сочувственно смотрел на Мо Жаня. И хотя он пытался сдержаться, но все же не выдержал:

— Брат-наставник Мо…

— А?

— Характер старейшины Юйхэна настолько плох, что все люди, которые входили в Павильон Алого лотоса, обратно могли только ползти. Слушай, может тебе сказать, что твои раны еще не зажили, и попросить старейшину Юйхэна позволить тебе мыть посуду в Мэнпо, а?

Мо Жаня искренне тронуло милосердие этого младшего брата, но все же он был вынужден отказаться от его идеи.

Просить Чу Ваньнина?

Ну уж нет! Меньше всего ему хотелось, чтобы его опять отходили Тяньвэнь за вранье.

Поэтому он с большим трудом натянул одежду и, еле волоча ноги, неохотно поплелся на Южную гору Пика Сышэн.

Вокруг обиталища Чу Ваньнина, известного как Ад Алого лотоса, куда ни кинь взгляд, не было видно ни единой живой души.

Никто не хотел находиться рядом с тем местом, где он живет. Дурной характер и непредсказуемый темперамент Чу Ваньнина привели к тому, что большинство людей в ордене старались держаться от него как можно дальше.

Мо Жань немного нервничал, ведь он не знал, какое наказание придумал для него Чу Ваньнин. Погруженный в невеселые мысли, он сам не заметил, как миновал рощу очень высокого и густого бамбука и перед его глазами предстал участок пруда, на котором произрастало множество прекрасных алых лотосов.

Этим ранним утром только поднявшееся на востоке солнце заткало все облачное небо огненной парчой и, отразившись от спокойных вод пруда, щедро одарило своим сиянием алые лотосы, дополнив их природную красоту неземным мерцанием. Извилистая галерея вела к притихшему надводному павильону, спрятавшемуся за выступающей скалой с водопадом. Похожие на хрусталь мельчайшие капли воды звонко бились о камни, превращаясь в поднимающуюся к небу подсвеченную солнцем алую дымку. Все это придавало умиротворяющей атмосфере этого места какое-то особое очарование.

Но отношение Мо Жаня ко всему этому можно было выразить как: «Фу!».

Как бы ни было прекрасно место, где живет Чу Ваньнин, оно вызывало у него лишь рвотные позывы!

Просто посмотрите на всю эту вызывающую роскошь и необоснованную расточительность! Пока ученики ютятся в тесных комнатушках в общежитии, старейшина Юйхэн вон как шикует: отжал для себя целую вершину, вырыл на ней три огромных пруда и полностью засадил их лотосами. Ладно, допустим эту редкую разновидность лотосов можно использовать для приготовления очень ценных лекарств, но…

В любом случае, никаких приятных чувств у него это место не вызывало. Хотел бы он взять факел и спалить этот гребаный Павильон Сломанных ног!

Но, как бы ему это ни претило, в свои шестнадцать лет он не мог считаться достойным противником образцовому наставнику Чу, так что Мо Жаню оставалось только послушно прийти к его порогу и, нацепив на себя личину бедного сиротки, щурясь на закрытую дверь, слащаво протянуть:

— Ученик Мо Жань пришел, чтобы с уважением приветствовать Учителя.

— Ну так входи.

В доме царил полный хаос. Хладнокровный демон Чу Ваньнин был одет в белую одежду с высоким, наглухо застегнутым воротником и длинными рукавами, что выглядело довольно аскетично и даже целомудренно. Волосы собраны в высокий конский хвост, на руках защитные перчатки из черного металла, в зубах зажата кисточка для письма. Сидя на полу, он увлеченно возился с кучей механических деталей.

С каменным лицом взглянув на Мо Жаня, он, не вынимая изо рта кисти, невнятно промычал:

— Подойди.

Мо Жань подошел.

Художник: 希奧達ZeldaCW

Сделать это оказалось нелегко, потому как в комнате живому человеку просто некуда было ступить: повсюду валялись бумажные чертежи, металлические детали и деревянные заготовки.

От увиденного глаз Мо Жаня дернулся, а брови стремительно взлетели вверх. В прошлой жизни он никогда не входил в комнату Чу Ваньнина и даже подумать не мог, что всегда безукоризненно одетый красавец живет в подобном бардаке… таком, что в двух словах и не опишешь.

Художник: Aka아카

— Учитель, что вы делаете?

— Ночного Стража*.

[*夜游神 yèyóushén еюшэнь «гуляющий по ночам призрак/дух»].

— Что?

Чу Ваньнин был немного раздражен, вероятно, потому, что из-за зажатой в зубах кисти ему было неудобно разговаривать:

— Ночного Стража.

Мо Жань молча окинул взглядом детали, в беспорядке разбросанные по полу.

Его учитель не за красивые глаза получил титул образцовый наставник Чу. Если уж не кривить душой, Чу Ваньнин невероятно талантлив и одарен во всем, будь то три его божественных оружия, мастерство установки магических барьеров или умение создавать разные механизмы. Как ни крути, а в каждой из этих областей его успехи можно было охарактеризовать лишь выражением «добрался до вершины и достиг совершенства*». Именно поэтому, несмотря на скверный характер и излишнюю придирчивость старейшины Юйхэна, заклинатели всех крупнейших духовных школ были готовы бороться за то, чтобы заполучить его.

[*登峰造极 dēngfēng zàojí денфэн цзаоцзи «подняться на вершину и дойти до высшей точки» — достичь совершенства/высшей точки мастерства].

Художник: -害谷-

В общем-то возрожденный Мо Жань прекрасно знал, что из себя представляет этот «Ночной Страж». Это был механический воин, созданный Чу Ваньнином. При сравнительно невысокой стоимости, его боевые навыки были на достаточно высоком уровне, чтобы в ночное время он мог защитить простых смертных от нападения низкоуровневой нечисти.

В его прошлой жизни, практически в каждом доме имелся свой Ночной Страж, ведь стоил он не дороже метлы, а защищал куда эффективнее, чем изображения стражей порога* на дверях.

[*门神 ménshén мэньшэнь «духи ворот» — стражи порога: изображения двух божеств, по одному на каждой створке ворот; по суеверию они охраняют дом от нечистой силы и всякого зла].

После смерти Чу Ваньнина эти Ночные Стражи продолжали защищать от нечисти бедные семьи, которые не могли позволить себе пригласить заклинателя. Сострадание Чу Ваньнина к простым людям в сочетании с полным равнодушием к судьбе своих собственных учеников… хе-хе, это и правда заставляло Мо Жаня презирать его.

Присев, Мо Жань осмотрел Ночного Стража, который сейчас представлял из себя лишь груду деталей, и из глубины его памяти всплыли воспоминания о событиях давно минувших дней. Не удержавшись, он схватил один из когтистых пальцев Ночного Стража, чтобы рассмотреть его поближе.

Чу Ваньнин соединил детали, вставив выступающую часть в специальную прорезь, и, освободив руку, наконец, вынул кисть изо рта и взглянул на Мо Жаня:

— Я его только что смазал тунговым маслом. Не трогай.

— Ах… — Мо Жань положил механический палец на место и, усмирив свои эмоции, чтобы соответствовать образу безобидного и милого парня, с улыбкой спросил. — Учитель позвал меня, чтобы я помог ему?

— Да, — ответил Чу Ваньнин.

— А что мне делать?

— Приберись в доме.

Улыбка Мо Жаня застыла. Он испуганно осмотрел помещение, в котором как будто только что произошло землетрясение:

— …

Чу Ваньнин был гениальнейшим совершенствующимся, но настоящим профаном в бытовом плане.

Собрав с пола осколки пятой, давным-давно разбитой, но так и не убранной чайной чашки, Мо Жань, в конце концов, не выдержал:

— Учитель, как давно в этом доме никто не убирал? Боже мой, какой здесь бардак!

Услышав его вопрос, изучающий чертеж Чу Ваньнин не поднимая головы ответил:

— Почти год.

Мо Жань: — …

— А где вы обычно спите?

— Что? — похоже, в чертеже была какая-то неточность, и отвлеченный от его изучения Чу Ваньнин выглядел еще более раздраженным, чем обычно. Взъерошив свои волосы, он сердито ответил:

— Конечно на кровати.

Мо Жань бросил взгляд на кровать, большая часть которой была завалена наполовину собранными механическими воинами, а также всевозможными инструментами, вроде пил, топоров и напильников, каждый из которых был хорошо заточен, а значит очень опасен.

Невероятно, и как этот человек еще не отрезал себе голову во сне?

Большую половину дня Мо Жань трудился в поте лица. Он вымел с пола три полных совка пыли и древесных опилок, а протирая шкаф, испачкал с десяток тряпок так, что из белых они стали черными, но к полудню было вычищено не более половины комнаты.

Черт бы побрал этого Чу Ваньнина! Да этот человек и правда ядовитее гадюки!

На первый взгляд уборку комнаты нельзя назвать «черной работой», но кто знал, что это адское местечко не убирали триста шестьдесят пять дней? Рубцы на коже Мо Жаня еще не зажили, а такой тяжелый труд мог уморить и полностью здорового человека.

— Учитель?..

— А?

— Эта куча одежды… ваша?.. — судя по тому, что он видел, такая гора копилась здесь месяца три, не меньше.

Чу Ваньнин наконец-то закрепил руку Ночного Стража. Потерев ноющее плечо, он поднял взгляд на курган одежды, возвышающийся над платяным сундуком, и холодно бросил:

— Сам постираю.

Мысленно возблагодарив всех богов, Мо Жань облегченно выдохнул и, не сдержавшись, полюбопытствовал:

— Ого? Учитель еще и стирать умеет?

Чу Ваньнин холодно взглянул на него и после небольшой паузы безразлично ответил:

— А что в этом сложного? Бросил в воду, замочил, вытащил и высушил.

— …

Он даже представить не мог, как отреагировали бы на подобное признание сохнущие по учителю Чу девицы? Наверняка, если бы эти дурочки за красивой мордашкой смогли разглядеть эти отвратительные черты, множество нежных девичьих сердец было бы разбито вдребезги.

— Уже поздно, пойдешь со мной в столовую. Остальное уберешь, когда вернемся.

В Зале Мэнпо было как всегда многолюдно. Группами по три-пять человек ученики Пика Сышэн приходили, ели и уходили. Чу Ваньнин взял лакированный деревянный поднос и, поставив на него несколько овощных блюд, молча сел в дальнем углу.

Постепенно вокруг него образовалась зона отчуждения радиусом в несколько метров*.

[*尺chǐ чи — китайская мера длины, равная 1/3 метра. В оригинале 20 чи ~ 6,5 метров].

Ученики боялись сесть рядом со старейшиной Юйхэном. А вдруг он опять разозлится и отхлещет их Тяньвэнь? Чу Ваньнин прекрасно понимал их мысли, но, похоже, его это вполне устраивало. Обычно холодный красавец в одиночестве сидел в своем углу и культурно ел рис с овощами.

Но сегодня все было по-другому.

Раз уж Мо Жань пришел с ним, то, естественно, должен был оставаться рядом.

Другие люди боялись Чу Ваньнина, да и Мо Жань не без причины опасался этого вздорного человека, но после того, как сам он умер и воскрес из мертвых, этот страх несколько притупился.

Тем более, что после того, как потрясение от первой встречи сошло на нет, начала возрождаться его застарелая ненависть. Что с того, что Чу Ваньнин ебать как крут? Разве в прошлой жизни он не умер у него на руках?

Сев напротив Учителя, Мо Жань, громко похрустывая, принялся уплетать свиные ребрышки в кисло-сладком соусе. Очень скоро на столе образовалась внушительная горка из обглоданных косточек.

Чу Ваньнин вдруг бросил палочки для еды.

Мо Жань замер.

— …Ты можешь не чавкать, когда ешь?!

— Как я могу обгладывать кости с закрытым ртом?

— Тогда не грызи их.

— Но мне они очень нравятся!

— Тогда проваливай есть в другое место!

Перебранка между ними становилась все более громкой, и некоторые ученики уже украдкой наблюдали за ними.

С трудом сдержав порыв опрокинуть тарелку с рисом на голову Чу Ваньнина, Мо Жань сжал блестящие от жира губы. Несколько мгновений спустя, прищурясь, он растянул губы в самой приторной улыбке:

— Учитель, не кричите так громко. Если люди услышат, как вы бранитесь, разве не будут они потом смеяться над нами?

Чу Ваньнин всегда очень беспокоился о своей репутации, поэтому тут же понизил голос и шепотом приказал:

— Проваливай.

Мо Жань от смеха чуть не упал.

Чу Ваньнин: — …

— Ох, Учитель, не надо взглядом сверлить во мне дырку. Вы обедайте, обедайте, я постараюсь есть потише.

Довольно ухмыляющийся Мо Жань снова прикинулся паинькой и в самом деле начал обгладывать косточки гораздо тише.

Добром от Чу Ваньнина можно было добиться большего, чем тупо провоцируя его на агрессию*. Увидев, что Мо Жань ведет себя прилично, он перестал так сильно злиться и, склонив голову, продолжил культурно поедать свой тофу с зеленью.

[*吃软不吃硬 chī ruǎn bù chī yìng «есть мягкое, не есть твердого» — обр. поддаваться на ласку, а не на принуждение; добром можно всего добиться].

Но надолго смирения не хватило, и очень скоро Мо Жань снова взялся за старое. Он и сам не знал, что с ним не так, но встретив Чу Ваньнина в этой жизни, был готов на все, лишь бы позлить его.

Так что очень скоро тот заметил, что хотя Мо Жань больше не чавкает, но хватает ребрышки руками, отчего его пальцы блестят от жира, а губы отвратительно измазаны кисло-сладким соусом.

От попыток сдержать гнев на лбу Чу Ваньнина выступили вены. Опустив ресницы, он уставился на свою тарелку, лишь бы не видеть как отвратительно ест Мо Жань.

Может, дело было в том, что Мо Жань слишком заигрался или так увлекся едой, что позабыл об осторожности, но в какой-то момент он бросил обглоданную кость прямо в тарелку Чу Ваньнина.

Чу Ваньнин свирепо уставился на безобразно обглоданное ребрышко. Прямо на глазах температура воздуха между ними опустилась до абсолютного нуля.

— Мо Жань!..

— Учитель… — Мо Жань выглядел очень испуганным, но было непонятно, являлся этот страх настоящим или притворным. — Это… э, я ведь не нарочно.

Однако, странное дело.

— …

— Не злитесь, я прямо сейчас это уберу!

С этими словами он бесцеремонно сунул свои палочки в чашку Чу Ваньнина и быстро вытащил свиное ребрышко.

Лицо Чу Ваньнина побледнело так, что казалось еще немного и он потеряет сознание от тошноты.

Мо Жань невинно захлопал ресницами и на его прелестном личике появилось несчастное выражение несправедливо обиженного ребенка:

— Учитель, я так противен вам?

— …

— Учитель, я виноват, простите.

«Довольно», — подумал Чу Ваньнин. — «Зачем я опускаюсь до уровня этого ребенка?»

Он смог справиться с порывом призвать Тяньвэнь и отхлестать Мо Жаня, но аппетит пропал напрочь. Поднявшись со своего места, он объявил:

— Я сыт.

— А? Так ведь почти ничего не съедено? Учитель, еда-то в вашей тарелке почти не тронута.

— Я не голоден, — холодно отрезал Чу Ваньнин.

В душе Мо Жаня от счастья расцвели цветы и запели птицы, изо рта же по-прежнему лились полные приторной сладости слова:

— Тогда я тоже больше не буду есть. Пошли. Мы вместе вернемся в Ад Алого… э, Павильон Алого лотоса.

Чу Ваньнин прищурился:

— Мы? — в его глазах ясно читалась насмешка. — Что значит «мы»? Помни об уважении к старшим и получше следи за своим языком.

Хотя добродушно улыбающийся Мо Жань внешне выглядел послушным, здравомыслящим, рассудительным и милым, про себя он в этот момент думал: «Уважение к старшим? Следить за языком?.. Хе-хе, если бы ты, Чу Ваньнин, знал, что случилось в прошлой жизни, то понял бы… в конце концов, в этом мире единственный, кто достоин уважения, это Мо Вэйюй».

Чу Ваньнин, этот благородный, холодный и высокомерный человек, разве в итоге он не превратился в кусок грязи на подошвах его обуви, чье выживание полностью зависело от его милости?

Быстрым шагом следуя за Учителем, весь обратный путь Мо Жань по-прежнему сохранял на лице сияющую самодовольством улыбку.

Если Ши Мэй — белый лунный свет в его сердце, то Чу Ваньнин — рыбная кость, застрявшая в его горле. Он обязательно выдернет этот шип, раздавит и потом проглотит, чтобы уничтожить его желудочным соком.

Иными словами, в этой жизни он может пощадить любого, но только не Чу Ваньнина.

Однако Чу Ваньнин, похоже, также не намеревался щадить его.

Мо Жань стоял перед библиотекой Ада Алого лотоса и, уставившись на пятьдесят книжных стеллажей высотой в десять ярусов, думал, что он ослышался.

— Учитель, вы сказали… что?

Чу Ваньнин ответил самым что ни на есть безразличным тоном:

— Протри все книги.

— …

— Протерев, составь опись.

— …

— Завтра поутру я проверю твою работу.

— !..

Что?! Он должен остаться в Аду Алого лотоса на всю ночь?!

Но ведь ему удалось договориться о встрече с Ши Мэем, чтобы этим вечером тот сделал ему перевязку!

Мо Жань открыл рот для попытки поторговаться, но Чу Ваньнин не обратил на него никакого внимания. Взмахнув своими длинными рукавами, он развернулся и направился в мастерскую, да еще и самым бессердечным образом плотно закрыл дверь за собой.

Из-за сорванного свидания Мо Жаня накрыло волной глубочайшей ненависти и отвращения к Чу Ваньнину… Ему захотелось прямо сейчас взять и спалить все его книги!

Хотя, нет!

Пораскинув мозгами, он придумал куда более вредоносный способ отомстить…

Художник: _雪糖_

Арты к главам 1-9

Оглавление: ERHA.RU и feniksnovel.top

VK-сообщество переводчиков

От переводчика: Из чего же, из чего же, из чего же… сделаны эти Ночные Стражи?