ТОМ I. Глава 65. Этот достопочтенный рассказывает неприятную историю о жареной курице. Новелла: «Хаски и его Учитель Белый Кот»

Глава 65. Этот достопочтенный рассказывает неприятную историю о жареной курице[1]

1
[1] Никакой жареной курятины в тексте нет, однако 炒鸡 «жареная курица» имеет и слэнговое обозначение — «человек, торгующий собой»

Мо Жань улыбнулся и начал свой рассказ:

— Давным-давно жил был один ребенок…

Чу Ваньнин, не открывая глаз, перебил:

— Разве история не о прожорливой корове? Причем тут ребенок?

— Ты до конца дослушай, — Мо Жань улыбнулся так широко, что показались две ямочки на щеках, и продолжил. — Давным-давно жил-был ребенок, который был очень беден. Родители его рано умерли и, чтобы выжить, он устроился подсобным рабочим в дом одного господина: мыл посуду, натирал полы, стирал одежду, а также пас хозяйскую корову. За это каждый день господин давал ему три лепешки. Ребенок был вполне доволен, ведь этого хватало, чтобы набить желудок.

Однажды, как обычно, он погнал скотину на пастбище, но по дороге встретил злую собаку, которая прокусила корове ногу. За это хозяин жестоко избил ребенка, а потом, чтобы выместить свою злость за покалеченную корову, приказал ему убить собаку. Если бы ребенок не сделал этого, он больше не получил бы ни одной лепешки. 

Чтобы не умереть от голода ребенку оставалось только убить собаку и принести ее труп хозяину. Однако, когда он вернулся домой, выяснилось, что укусившая корову собака была любимицей судьи округа.

Чу Ваньнин открыл глаза:

— И что он тогда сделал?

— А что он мог сделать? Это была любимая собака судьи. Это наглое животное привыкло, что может делать все, что хочет. Кто мог предположить, что какой-то простолюдин просто возьмет и убьет ее? Узнав об этом, судья точно не был бы снисходительным к виновникам. Поэтому господин разозлился еще больше и не дал ребенку ни одной лепешки. Кроме того, он угрожал, что если судья будет искать убийцу собаки, он выдаст его.

Чу Ваньнин фыркнул: 

— Что за бессмыслица? Хватит, не хочу больше слушать!

— Есть много вещей, которые не имеют смысла, — сказал Мо Жань с улыбкой, — например, у кого больше денег или крепче кулаки, тот и прав. На следующий день судья действительно пришел в дом господина, чтобы расследовать дело о пропаже собаки. Ребенка сразу же выдали ему, как единственного виновника. Но он был еще совсем мал, и судье было стыдно бросить его в тюрьму. Поэтому мальчику заткнули рот кляпом, дали десять ударов палкой и выбросили за ворота магистратуры.

Чу Ваньнин спросил:

— И этот ребенок, когда оказался на улице, сразу же сбежал?

— Ха-ха, никуда он не убежал. Ребенок вернулся в дом хозяина, а когда оправился от побоев, то продолжил пасти корову и ежедневно получать свои три лепешки.

— Но разве ему не было обидно?

— На что ему обижаться, если его желудок снова был полон, — ответил Мо Жань. — А то, что его избили, так это было уже в прошлом. Так прошло больше десяти лет, и ребенок вырос. Он был одного возраста с сыном хозяина. Однажды господин привел домой знатного гостя, и его сын заметил на поясе его прекрасную агатовую табакерку. Эта вещица так приглянулась сыну хозяина, что, в конце концов, он украл ее. Но оказалось, что табакерка была ценной фамильной реликвией. Расстроенный гость обыскал весь дом в поисках этой вещи. Сын хозяина испугался, что его обвинят в краже, и решил избавиться от табакерки, сунув ее в руки мальчику-пастуху. Он пригрозил, что если пастух посмеет его выдать, то больше никогда не получит ни крошки еды и умрет от голода.

От такого поворота истории Чу Ваньнин потерял дар речи. Он всегда был уверен, что, хотя Мо Жань рано стал сиротой и вырос на чужбине, все же условия проживания ребенка в принадлежавшей его матери Музыкальной Палате не могли быть слишком плохими. Может детство Мо и нельзя было назвать счастливым, но вряд ли оно было настолько ужасным, чтобы он мог придумать такую страшную и мрачную сказку.

Тем временем, Мо Жань продолжил рассказ:

— Табакерка нашлась очень быстро. Мальчику не оставалось ничего другого, как признаться в воровстве. На этот раз его избили так, что он не мог подняться с кровати в течение трех дней. Сын хозяина был так рад такому повороту, что расщедрился и тайно сунул в руку пастуху горячую паровую булочку с начинкой из мраморной говядины. Проглотив эту вкуснейшую булочку, бедняг вмиг забыл все обиды. Более того, поскольку он впервые в жизни смог попробовать на вкус такое лакомство, уважительно принимая дымящуюся булочку двумя руками, он поклонился хозяйскому сыну и искренне сказал: «Спасибо, господин! Благодарю вас!»

— Не хочу больше слушать это! — На этот раз Чу Ваньнин разозлился по-настоящему. — Как он мог вот так все простить? За какую-то булку? Да еще и благодарил этого негодяя! За что тут благодарить?!

— Не понимаешь!? — Мо Жань невинно моргнул. — Ты просто не очень внимательно слушал.

— Почему это я невнимательно слушал?

Мо Жань очень театрально продекламировал:

— Это же была паровая булочка с нежнейшей мраморной говядиной!

Чу Ваньнин: — …

— Ха-ха, ты только взгляни на выражение своего лица. Пойми, этот ребенок мог съесть кусочек сала только в канун Нового года. Он и мечтать не мог, что в этой жизни сможет ощутить вкус фаршированной лучшим мясом паровой булочки. Конечно, он был благодарен.

Заметив, что младший брат, задыхаясь от гнева, лишился дара речи, Мо Жань ослепительно улыбнулся и продолжил:

— В любом случае, неприятный случай быстро забылся. Мальчик по-прежнему работал в том доме и получал свои три лепешки в день. Но однажды…

Чу Ваньнин уже понял, как рассказывает истории Мо Жань. Все в них идет хорошо, пока не наступает это «однажды». А после ничего хорошего ждать и не стоит.

Конечно, так и случилось…

— Однажды хозяйский сын снова совершил преступление. На этот раз он обесчестил юную сестру жены мельника, жившую по соседству. По воле рока в тот день рядом с этим местом мальчик-пастух пас корову. 

— Неужели этот ребенок опять взял вину на себя? — не поверил Чу Ваньнин.

— О! — Мо Жань рассмеялся. — Именно так! Поздравляю, ты уже сам можешь рассказывать эту сказку!

— Все, я ложусь спать…

— Подожди, я уже скоро закончу. Это первый раз, когда я кому-то рассказываю мою историю. Сделай доброе дело, дослушай до конца.

— … — Чу Ваньнин.

— И на этот раз мальчику пришлось отвечать за другого. Однако девушка не смогла перенести позора и покончила с собой. Пастух, конечно, был не настолько глуп, чтобы не понимать, что расплатой на этот раз будет его собственная жизнь. Хозяйский сын также быстро сообразил, что пастух не согласится взять вину на себя, поэтому запер на мельнице вместе с мертвой девушкой, а сам бросился в город, чтобы позвать судью и стражу.

В городе паренек давно пользовался дурной славой. Еще в детстве он без причины убил любимого пса судьи, а потом был пойман на воровстве. Люди не удивились, когда его обвинили в изнасиловании. Никто не захотел даже выслушать его объяснений, тем более, что он был пойман на месте преступления с поличным.

Чу Ваньнин широко раскрыл глаза:

— А потом?

— Он просидел в тюрьме несколько месяцев, и осенью был приговорен к смерти. Его должны были доставить в пригород города Синтай и там повесить. Следуя к месту казни, он увидел, что недалеко от дороги забивают корову. После трех месяцев в темноте, солнечный свет резал глаза, но он все равно узнал ту корову, которую пас все эти годы. С малых лет это животное было рядом с ним, но она уже состарилась и не могла больше работать в поле. Пасти ее было некому, и хозяину стало накладно ее кормить и содержать. Пусть она всю жизнь работала на этих людей, но в конце концов, ее ждала участь быть убитой и съеденной ими.

Говоря такие жесткие вещи, Мо Жань вовсе не выглядел печальным. Наоборот, он говорил все это с безмятежной улыбкой:

— Мальчик-пастух вырос рядом с этой коровой. В детстве он катался на ее спине, шептал ей на ухо все свои детские тайны и кормил вкусной травой. Когда кто-то обижал его, он обнимал корову и, уткнувшись ей в шею, плакал. В этом мире корова стала его единственной семьей.

Опустившись на колени, парень умолял конвоира отпустить его проститься с самым близким существом, прежде чем сам он умрет. Однако, тюремщик, конечно, не поверил, что человека и животное могут связывать такие нежные чувства. Он решил, что мальчик придумывает разные уловки, надеясь сбежать, и не отпустил его. 

— А потом?

— Потом? Пастуха повесили. Корову забили. Ее горячая кровь хлынула на землю. Зеваки разошлись. Хозяева в тот вечер ели говядину, но мясо старой коровы было слишком жестким и застревало между зубами. Они через силу съели немного, а остатки выбросили на корм собакам.

Мо Жань повернул голову и посмотрел на притихшего Ся Сыни:

— Я закончил. Понравилось?

— Да пошел ты! — прошипел Чу Ваньнин.

— Когда я в первый раз сам себе это рассказывал, даже разрыдался. А ты крепкий орешек, даже слезинки не проронил.

— Это потому, что твой рассказ слишком плох.

Мо Жань громко расхохотался, приобнял младшего брата за плечи, а потом потрепал его по волосам:

— Тут уж ничего не поделаешь, младший брат, видимо у меня нет таланта рассказчика. Ну и ладно, история окончена. Давай спать.

Чу Ваньнин ничего не ответил и долго молчал. Но потом вдруг позвал:

— Мо Жань.

— Эй! Я же просил называть меня старшим братом.

— Почему ты назвал эту историю «Коровы едят траву»?

— Потому что люди, как и коровы, нуждаются в еде. Ради еды, им приходится делать много разных вещей. Если однажды человек не сможет сделать то, что от него ждут, вряд ли ему позволят жить.

Чу Ваньнин снова замолчал.

Во дворе были слышны только слабые звуки голосов людей, нашедших убежище в доме наместника, из-за городской стены иногда доносились завывания призраков.

— Мо Жань.

— Эй! Вот бестолковый, говорю же, называй меня старшим братом.

Чу Ваньнин проигнорировал его и спросил:

— Ты действительно знал этого ребенка?

— Нет, конечно, — Мо Жань на какое-то время замолк, а потом вдруг рассмеялся. Ямочки на щеках мгновенно сделали его лицо невероятно милым. Он обнял мальчика, притянул ближе и ласково сказал, — разумеется, я все это сочинил, чтобы развлечь тебя. Давай, спи уже.

Вдруг во дворе усадьбы стало шумно.

Кто-то сердито закричал:

— Ищешь молодого князя!? Молодого князя Чу? Он слишком занят, чтобы иметь дело еще и с этим? Зачем ты притащил сюда это тело! Если по трупу пошли синие пятна, значит он уже заражен и скоро станет живым мертвецом! Ты хочешь нас всех убить?

Эта фраза прозвучала в ночи как удар грома среди ясного неба. Стоило людям услышать словосочетание «живой мертвец», и вся усадьба стала похожа на растревоженный муравейник. 

Спящие люди моментально проснулись и выскочили во двор, чтобы увидеть источник шума.

Мо Жань инстинктивно закрыл своим телом маленького брата и только после этого посмотрел вниз. Нахмурив брови, он прошептал:

— Хм… этого человека мы встретили днем на дороге?

На коленях посреди двора стоял юноша по имени Сяо Мань. Он все еще был одет в форму стражника, но настрой его разительно отличался от того, что было утром. Юноша выглядел совершенно опустошенным, крепко сжимая в руках тело своего умершего отца, он сам стал похож на живого мертвеца. По всем признакам, от трупных пятен до отросших когтей, труп в любой миг мог подняться и начать убивать. Начальник стражи резиденцией наместника сурово отчитывал парня:

— Твой отец служил вместе со мной, и его смерть и мне причиняет боль. Но что можно сделать? Вчера ты кричал, что устал так жить и хочешь есть, поэтому он вышел из города так поздно, чтобы найти еду для тебя. Устал так жить ты, но умер твой отец. Сейчас ты опять устал и хочешь, чтобы умерли все жители города?

Растрепанный Сяо Мань с налившимися кровью глазами стоял на коленях и бормотал, как сумасшедший: 

— Нет… это не я… я не виноват… папа… папа… Прошу вас, позвольте мне увидеться с князем. Он сможет спасти его. Он не даст моему папе стать ходячим трупом. Я должен похоронить его по-человечески! Умоляю вас, не… не надо расчленять[2] его… аааа!

2
[2] В Китае есть поверье, что если человек в этой жизни лишится конечности или органа, в следующей жизни он также будет ущербен или вовсе не сможет переродиться, поэтому расчленение (особенно прижизненное) с дальнейшим захоронением частей тела в разных местах являлось самой позорной казнью.

Когда он произнес слово «расчленять», из-за душивших его рыданий Сяо Мань не мог больше говорить. Закрыв лицо руками, юноша несвязно бормотал трясущимися губами:

— Умоляю…. разыщите… разыщите… молодого князя…

— Уже стемнело, а значит князь снаружи, за барьером. Как может он все бросить и заботиться только о твоих делах? Ты не хуже меня знаешь, что только свежие трупы могут быть очищены от скверны. Тело твоего отца уже покрылось синими пятнами, и ногти его отросли. Очень скоро он станет живым мертвецом. Разве можем мы ждать прихода молодого господина?

— Не надо! Дядя Лю, умоляю вас! Я буду служить вам до самой смерти! Я… я точно найду способ отплатить вам в будущем! Я умоляю вас, только не трогай моего папу! Пожалуйста. Я умоляю… пожалуйста!

Мужчина тяжело вздохнул. Мольбы этого юноши ранили его сердце. Хотя глаза его покраснели, он был неумолим:

— Ты знаешь, что просишь невозможного. Я не могу поставить на кон жизни всех этих людей. Уберите!

— Нет! Нет!

Однако, уже было слишком поздно. Никто бы не стал помогать Сяо Маню. Было очевидно, если это тело оставить здесь, то очень скоро вселившийся в него свирепый злой дух набросится на них.

Труп приемного отца Сяо Маня вырвали из его рук, чтобы унести и разрубить на куски за пределами барьера. Кровавые слезы текли по лицу Сяо Маня, и рот исторгал дикое, звериное рычание, когда он пытался вырваться из хватки удерживающих его людей. В конце концов, с большим трудом его удалось оттащить в дальний конец двора.

После этого происшествия люди в усадьбе еще какое-то время не ложились, обсуждая увиденное. Постепенно усталость взяла свое, и все постепенно вернулось к прежнему тревожному спокойствию.

После этого происшествия Чу Ваньнин никак не мог заснуть. Опустив голову, он сидел, глубоко погрузившись в свои мысли.

Мо Жань пристально посмотрел на него:

— О чем ты задумался?

— Этот паренек из-за своего эгоистичного поведения потерял самого близкого человека, а потом у него отняли даже его тело. В любом случае, он затаил обиду на жителей города. У меня есть одно предположение. Возможно, что я знаю, почему провалился план переселения людей из Линьаня.

Мо Жань с восторгом заметил:

— Я тоже подумал об этом!

Чу Ваньнин покачал головой:

— Не стоит делать поспешных выводов. Однако стоит присмотреться к нему.

Автор: Жоубао Бучи Жоу. Перевод: Lapsa1, Feniks_Zadira

< Глава 64  ОГЛАВЛЕНИЕ  

Глоссарий «Хаски» в виде таблицы на Google-диске

Арты к главам 61-70

Наши группы (18+): VK (закрыто под 18+), Дайри , Telegram и  Дзен (посты закрыты под подписку)

Поддержать Автора (Жоубао Бучи Жоу) и  пример как это сделать

Поддержать перевод: Patreon / Boosty.to / VK-Donut  (доступен ранний доступ к главам) Ю-Money (при указании почты, возможно получение бонуса).

Добавить комментарий

18+ Контент для взрослых